Я одержим тобой

— Мам, хочу кашу, — сказала Маша, показывая маленьким пальчиком на нежнейшую отварную кашу.

Светлана зачерпнула еду ложкой и поднесла ее ко рту дочери.

Паша, обеспокоенный, как совсем настоящий взрослый, взглянул на невежественную сестру и вздохнул.

— Дитя, не хмурься, — Светлана и ему протянула еду.

Паша вздохнул.

Ох уж этот ребенок, и почему, когда ему говоришь что-то, он все делает наоборот?

— Паша, следи за своим поведением, — прочитала нотацию Светлана с совсем не строим выражением лица. Ей тяжело давалась брань на него или какие-либо жесткие слова.

— У тебя все еще есть настроение для того, чтобы есть? — словно окатил ее ледяной водой сын. — Ты не убедила бабушку, так что же делать с работой? — Паша переживал куда сильнее Светланы.

— Не волнуйся о проблемах взрослых, лучше ешь и хорошо учись, только это тебя должно заботить, — Виктория Александровна поставила перед ним тарелку густого супа. — Ешь и не вмешивайся в дела взрослых.

— Я тоже часть этой семьи, — не согласился Паша, — разумеется, у меня есть тут право голоса. Бабушка, мамуль, давайте проголосуем и поступим так, как решит большинство.

— Ну, что за ребенок, от кого только научился так рассудительно и правильно говорить, — Виктория Александровна не знала, смеяться ей или плакать. Ребенок маленький, а столько мыслей.

— Голосуем поднятием руки, — вновь заговорил Паша, но уже решительно.

— Ты так хочешь вернуться? — Светлана поняла, к чему клонит сын. Казалось, ему очень уж хотелось уехать в Россию.

Ей представлялось, что дети рано или поздно привыкнут к здешней жизни и не захотят менять место проживания, и позиция Паши стала для нее той еще неожиданностью.

— Мамины родные края родные и для меня, я хочу посмотреть, как они выглядят, — серьезно произнес Паша с почтительным выражением на лице.

Пусть Светлана и хотела согласиться, она этого не сделала, потому что переживала за чувства Виктории Александровны. Насколько же Паша был умным ребенком, раз знал, что мама уважает свою мать, значит, согласие бабушки было необходимо.

Положив ложку, он подбежал к Виктории Александровне, потянул за рукав и легонько потряс его."

"— Бабушка, ну, согласись.

Виктория Александровна не отозвалась.

Тогда Паша продолжил ластиться, мягким голоском упрашивая ее:

— Бабушка, бабуля, бабулечка.

— Бабушка, бабуля, бабулечка, — также позвала Маша, глядя на брата.

Голоса у Паши и Маши были нежными, ласковыми и особенно сладкими, совсем как у младенцев. Слово за словом, и сердце Виктории Александровны растаяло: вновь не согласиться для нее было сродни остаться виноватой перед детьми.

— Давайте проголосуем, — сказала она в итоге.

— Поднимите руку те, кто согласен вернуться на Родину, — Паша первый поднял свою ручку.