Я одержим тобой

Она без конца воображала тот момент, когда Дмитрий отпустит прошлое и сменит гнев на милость, а их семья начнет жить в мире и гармонии.

— У Трифона неприятности, — внезапно произнесла Елизавета Родионовна, отвернувшись от окна и переведя взгляд на Светлану. — Ты рассказала Диме, что Трифон виноват в аварии Фадея Никоновича?

— Я не смогла скрыть это от него, — кивнула Света. Ее муж был уж слишком проницательным.

Она понимала, что как только Дмитрий узнает, что за случаем с Фадеем Никоновичем стоит Трифон, он ни за что не отпустит его. В конце концов, они были в Белгороде — на территории Дмитрия, где он мог с легкостью сделать все, что захочет.

Они сидели в задней части кондитерской, а спиной к ним расположилась одна женщина. Не кто иная, как Галина Петровна. Она тоже пришла сюда, чтобы полакомиться десертом. Поскольку пришла раньше, она уже собиралась уходить, когда вдруг Елизавета зашла с детьми внутрь. Из-за напряженных отношений между Фадеем и Елизаветой, женщина даже не поздоровалась с ней, собираясь уйти. И как раз в этот момент она услышала, что Елизавета позвонила Светлане, попросив прийти. Поэтому Галина Петровна села обратно на свое место.

Она знала об отношениях Дмитрия и этой женщины, но почему Светлана, его жена, вдруг оказалась с ней настолько близка?"

"Влекомая любопытством, Галина Петровна сидела и ждала появления Светланы, поэтому, в итоге, слышала и весь их диалог, в итоге узнав, что авария Фадея была подстроена.

Сердце женщины забилось сильнее. Получается, и Елизавета, и Светлана знали об это и были знакомы с виновником. Кто такой этот Трифон?

Галина Петровна буквально пылала от негодования при мысли о том, что какая-то сволочь умышленно подстроила аварию. В тот момент она перепугалась до смерти, благо, для жизни мужа угрозы не было и все закончилось поломанной рукой.

Она тайком обернулась на Елизавету. Та произносила имя Дмитрия с какой-то особой интонацией, так матери обычно говорят о своих родных детях. Она вспомнила, что Елизавета вышла замуж за Илью, пообещав Фадею, что в обмен передаст им традиционное искусство своей семьи, а также не будет иметь детей с Ильей.

Неужели, она считает Дмитрия своим собственным ребенком? Но Галина Петровна, как мать, хорошо знает, что насколько бы доброй не была, все равно не смогла бы принять ребенка другого человека, как своего собственного. Но Елизавета только что явно говорила так, словно это она Дмитрия родила.