Оцепеневшие

Девушка выскакивает, оставляет чертову дверь нараспашку. С улицы тянет холодом. Лампочка горит, сидим, как в аквариуме.

Женский силуэт удаляется.

Она бежит к кустам. Босоножки на платформе не лучшая обувь для пробежки по лесу. Не успевает спрятаться за дерево и, судя по звукам, блюет.

Делаю приемник громче. Отворачиваюсь на дорогу.

Темно, ночь, мошкара вокруг тусклых лампочек, девушку практически не видно, а я все равно стараюсь отвлечься и не смотреть в сторону кустов.

– Зацени. Ищет чем утереться, – комментирует заплетающийся язык Кирилла.

Он бросает мне салфетки:

– А ну спрячь скорее.

Он закрывает дверь и, упершись лбом в стекло, хохочет, наблюдает за блюющей спутницей.

«Терпеливый и сдержанный». «Внимательный и услужливый».

Убираю упаковку салфеток в карман. Смотрю на приборку – бензина на сто сорок километров. Не мешало бы заправиться. Переключаю, проверяю расход. Вполне сносно. Заметно меньше, чем по городу, что приятно.

– Вов, смотри, возвращается. Смотри, как ее шатает. – Пацан смеется и топочет ногами.

Я не реагирую.

– Салфетки надежно спрятал?

Молчу.

– Все. Ладно, тихо. Мы ничего не видели, – говорит мелкий, отворачивается от окна и притворяется, что спит.

Девушка садится.

Молча плюхается в сиденье, пристегивает ремень, запрокидывает голову и закрывает глаза.

Макияж размазался, тушь расползлась по щекам, помада превратила ее лицо в Джокера.

«Тактичный и услужливый», «Манерный и внимательный».

Стараюсь не смотреть, но глаза скользят по ее ногам.

Она тяжело дышит, закрывает дверь, лампочка гаснет, я никак не могу оторваться от ее колен.

В тусклом голубовато-бирюзовом свете ее длинные ноги выглядят еще изящнее. Вот, наверное, для чего инженеры придумали подсветку под перчаточным ящиком.

Из-под юбки выглядывает краешек розовых в горошек трусиков. В таком освещении можно ошибиться с цветом, но уверен, что именно розовые в горошек. Гладкие колени. Абсолютно ровные, выбритые икры заканчиваются туфлями со сверххитрой застежкой и высоким каблуком. Каблук заляпался грязью, застежка нацепляла травы, но все это никак не портит впечатление от стройных ног.

– Поменяйся с ней местами, – говорю и невольно продолжаю разглядывать девушку.

Сквозь майку просвечиваются две внушительные башенки, разделенные тесным ремнем безопасности.

– Пересядь сюда, пожалуйста, – обращаюсь к прыщавому. – Пусть она едет сзади. Может, подремлет.

Расстроенный Кирилл фыркает, собирает недоедки в пакет, торопливо допивает пиво, бросает пустую бутылку в окно. Достает новую.

– И больше не заставляй ее пить. Хватит.

Мелкий перебрасывает свои пожитки мне, перелазит между сиденьями и забирается к девушке на колени. Отстегивает ремень, распахивает дверь и выдавливает даму своим задом на улицу.