Оцепеневшие

– А я боялась, что Киря обманет и ты не вернешься.

Прыщавый смотрит на меня и подмигивает. Он знает, что мне некуда идти. Знает, что теперь меня не устроит мирно жить в своей квартире и бегать трусцой по утрам. Он знает, что мне нужны ответы…"

"– Не уходи больше. Мы должны держаться вместе. – Соня, кажется, сейчас заплачет. – Мы семья!

Киря разводит руками, говорит, что приходится чем-то жертвовать. Я не совсем понимаю, о чем он, но думаю о моем решении вернуться.

– Я клянусь, что не буду никого убивать. Я пообещала, и ты пообещай, что не сбежишь.

– Он не сбежит. И он вернулся не ради тебя.

Соня разжимает объятья и смотрит то на меня, то на Кирилла.

– Ему нужны ответы. Он и сам теперь это понял. – Мелкий сверкает своей брекетовой улыбкой. – Понял… Ведь так?

Я молчу. Прыщавый прав.

– И пока он не получит свои ответы, будет с нами.

Кажется, слова Кирилла, сказанные мне, заставляют Соню задуматься. Она не до конца понимает, о чем это он, но чувствует, о чем это я. Она тоже ощущает этот дискомфорт, в глубине ее сидят сомнения, словно чешется и не можешь почесать, знаешь, что что-то беспокоит, но словами не получается рассказать.

Прыщавый прав, я остаюсь. Некуда идти.

Мне душно.

Нечем дышать.

– Да, – говорю, – Я останусь.

Соня понимает, как неприятно мне это говорить. Кирилл понимает, что я почти сорвался с его крючка. Я стою посреди комнаты как оплеванный, как побитая дворняжка и понимаю, что от Кирилла помощи больше ждать не приходится.

– Зря ты так. – Кирилл переходит на отцовский тон. – Помогу чем смогу. В конце концов, именно благодаря мне ты сейчас тот, кем являешься.

Он снова читает мои мысли. И смеется. Не издевательски смеется, скорее самодовольно. Словно он так и хотел, словно наконец сработала его многоходовая комбинация.

Душно.

Я не так представлял будущее.

* * *Мы продолжаем притворяться, поднимаемся на второй этаж.

Мужчина идет следом, но больше с нами не разговаривает. Он что-то недовольно бубнит себе под нос и ведет нас наверх.

Возможно, он сейчас принимает нас за детективов, осматривающих место преступления, или считает нас экскурсоводами, которые проводят его по Лувру. Или нет?

Второй этаж весь покрыт пылью. Похоже, папа Кирилла не соврал. Сюда не ступала нога человека несколько десятков лет.

Мы останавливаемся.

– Давай.

Соня указывает на дверь спальни и предлагает мне открыть. Я подхожу ближе, отодвигаю в сторону мужчину. Рука тянется к замку, но что-то внутри меня подсказывает – не надо, не открывай.

– Вежливый и приветливый, – бубнит мужчина у меня за спиной.

– Что? – Я оборачиваюсь и переспрашиваю.

– Внимательный и почтительный, – говорит мужчина и продолжает смотреть в пустоту перед собой.

Внимательный и почтительный? Холодок пробегает у меня по спине.