Стечение обстоятельств

Осталось проверить, что он делал в ночь с двенадцатого на тринадцатое июня, и версию «ревность» можно с чистой совестью похоронить.

По мере того, как Доценко пересказывал Насте Каменской все детали разговора с Павловым, ее лицо каменело.

— Кажется, я опять ошиблась. — Настя огорченно покачала головой. — Спасибо вам, Миша.

Не оттого расстроилась Настя, что надежда на Павлова как на возможного убийцу-ревнивца не оправдалась. Настя сожалела, что ошиблась в Ирине Филатовой. Положив перед собой ее фотографию, Настя всматривалась в лицо Ирины. Короткие темные волосы, модельная стрижка, высокие скулы, красивый разрез глаз, короткий нос, очаровательный неправильный рот, невыразимо женственная улыбка. «Неужели ты меня обманула, Ирочка? — думала Настя. — Мне казалось, я знаю тебя, я тебя чувствую, как будто ты много лет была моей подругой. Я думала о тебе пять дней, я была уверена, что поняла твой характер. Я мысленно разговаривала с тобой, задавала тебе вопросы и слышала твои ответы. А ты на самом деле совсем другая? Ты не только ловко морочила голову своим возлюбленным, но и лгала своей близкой подруге Люде Семеновой, когда говорила, что лучше переспишь с нищим в подземном переходе, чем с Павловым. Ты обманывала своего начальника, когда приезжала расстроенная якобы из министерства и говорила, что это Павлов тебя разозлил. А куда же ты, голубушка, ездила на самом деле? После каких свиданий ты возвращалась на работу в состоянии, близком к истерике? Где же твое настоящее лицо, Ирочка Филатова?»

Настя, вздохнув, убрала фотографию и начала разбирать два огромных бумажных мешка, в которых привезли содержимое сейфа и стола Филатовой. До конца рабочего дня оставалось два часа.

* * *До конца рабочего дня — пятницы, девятнадцатого июня — оставалось два часа. Гордеев закончил подготовку к визиту Ковалева и, взглянув на часы, решил, что сегодня, пожалуй, беседа уже не состоится. Он не хотел звонить Ковалеву и приглашать его к себе, он ждал, пока тот после очередного звонка Ольшанскому объявится сам.

И Ковалев объявился. Худощавый, подтянутый, с густыми, откинутыми назад волосами цвета спелой пшеницы, элегантный, в безукоризненном костюме и при галстуке, несмотря на изнуряющую жару. «Небось не только кабинет, но и машина с кондиционером, — подумал Гордеев. — Никакая жара ему не страшна. Ничего, у меня в кабинете быстро вспотеешь».

— Виталий Евгеньевич, — начал осторожно Гордеев, — я полагаю, что вы, как отец потерпевшей, имеете право знать, что мы делаем для того, чтобы найти и изобличить преступника. Если он до сих пор не задержан, то это не означает, что мы бездельники и не ищем его.

— Что вы, что вы, — быстро возразил Ковалев, — я совсем не имел это в виду.