Стечение обстоятельств

Конечно, если бы у сыщиков были миниатюрные магнитофоны с достаточно чувствительным микрофоном, которыми можно пользоваться, не вынимая их из кармана, тогда другое дело. А с такой допотопной техникой, как у них, не работаешь, а только позоришься.

Во-вторых, он был недоволен Ириной Филатовой, которая, как выяснилось из беседы с Павловым, и с ним находилась в близких отношениях. Миша по молодости лет еще не избавился от романтического отношения к женщинам и особенно к любви. Ему очень понравился дружелюбный, интеллигентный Кирилл Идзиковский из Интерпола, и он искренне негодовал на покойную за то, что она могла изменять такому отличному парню с этим самоуверенным холеным Павловым.

И в-третьих, деликатный Миша был недоволен самим Павловым, который не только, нимало не смущаясь, тут же признался, что состоял с Филатовой «в интимной связи», а более того, даже как бы хвастался тем, что сумел завоевать, сломить сопротивление этой строптивой красавицы. Особенно разозлило Мишу то, что Павлов оказался кандидатом юридических наук. Он хорошо помнил, как, со слов Захарова, отзывалась Ирина о министерских чиновниках с учеными степенями…

Жара стояла такая, что даже метро, где обычно бывало прохладно, наполняла противная влажная духота. Рубашка прилипала к спине, по ногам под легкими брюками медленно стекали щекочущие капельки пота. Миша, забившись в угол вагона, постарался отвлечься от недовольства и повторял в уме показания Павлова, чтобы как можно точнее изложить разговор Каменской. Перед Настей Миша Доценко благоговел, называл ее Анастасией Павловной и ужасно стеснялся того, что она обращалась к нему на «вы». Ему казалось кощунственным называть это интеллектуальное божество Аськой…"

"Но какой же все-таки мерзкий этот Павлов! «Мы с Ирочкой давно знакомы. Когда она готовила кандидатскую, приезжала к нам в Сибирь собирать материалы. Я ей, конечно, посильную помощь оказывал, сами понимаете, без звонка от руководства никто никаких сведений не даст. И уж тем более в колонию не пустят, а ей нужно было с осужденными беседовать. Ну а когда я собрался диссертацию писать, я уже был тогда начальником следственного отдела, Ирочка мне советами помогала, книги рекомендовала. В общем, знакомство у нас старинное. А с прошлого года, как меня в Москву перевели, дружба наша возобновилась. Не сразу, не сразу, согласен, драться пришлось за Ирочку, бороться…» Я, Я, Я! Как будто Доценко пришел не о погибшей женщине говорить, а писать биографию Александра Евгеньевича Павлова, выдающегося борца с преступностью! Да, но ревностью здесь и не пахнет. Этот самовлюбленный самец даже и мысли не допускает, что его могли обманывать. Он честно дрался за свою добычу, и добыча эта принадлежит ему безраздельно.