Община. Лёд и пламя

Кто-то появлялся лишь изредка, догоняя условно идеальные формы к очередному сезону. Некоторых я видела постоянно, но ни с кем особо не общалась.

Сделав по парку несколько кругов, подошла к небольшому киоску и купила бутылку воды. Устроившись на лавочке, немного отдышалась и, потягивая воду, огляделась. Всё было вроде бы, как обычно, кроме…

У киоска, где я только что купила воду, стоял подросток. Вернее, он прятался за киоском, глядя строго на меня. Драные джинсы, безразмерная толстовка с капюшоном, натянутым по самые брови, и чёрные очки. Он не спускал с меня глаз, и я, вопросительно вздёрнув бровь, огляделась, пытаясь понять, я ли привлекла столь пристальное внимание.

Тем временем он поманил меня рукой и, развернувшись, пошёл в сторону небольшой беседки, расположенной под раскидистым дубом. Нерешительно направилась следом, боясь очередной неожиданности, но узнав рюкзак, висящий на плече подростка, перешла на бег.

Догнав его, а вернее её, сдёрнула капюшон и, развернув за плечо, стиснула в объятиях.

– Ксюша, как ты? – прошептала на ухо всхлипывающей подруге и, подтолкнув её в сторону беседки, предложила: – Пойдём присядем.

– Спасибо тебе. Я-то нормально, – вздохнув, отозвалась Ксюша и, присев на лавочку, огляделась, прежде чем снять очки. Опустила взгляд на сцепленные руки и, закусив губу, тихо поинтересовалась: – Как ты с этим справляешься?

– С чем? – не поняла я и, нахмурившись, уточнила: – Когда тебя выписали?

– Вчера вечером. Я слышала, как мама с тобой говорила и… Прости, мне так жаль. Всё из-за меня.

– Не из-за тебя, а из-за Алекса, – фыркнув, поправила я и, взяв её за руку, добавила: – Если бы не он… Кстати, ты уже подала на него заявление?

– Нет, – Ксюша покраснела и, вздохнув, едва слышно прошептала: – И не подам. Не могу…

– Ты что?! – задохнувшись от возмущения, я вскочила с лавочки и начала мерить шагами небольшое пространство беседки. Вернувшись к подруге, присела на корточки и, поймав её виноватый взгляд, прорычала: – Его надо наказать. Ты знаешь, что сейчас творится в моей жизни? Нет? Так я тебе расскажу. В соцсетях меня травят, называя шлюхой и наркоманкой.

– Но ты же не такая, – охнув, залепетала Ксюша.

– Да ладно? – язвительно протянула я и, хмыкнув, поделилась: – А я уже сомневаться начала.

– А ещё, – решительно перебила я. – Егор написал на меня заявление, и самое малое, что мне грозит, – это штраф и выплата возмещения этому ублюдку.

– Но он же сам виноват.

– Ты там была, всё видела и должна рассказать правду, – попросила я уже спокойным тоном и, присев рядом с подругой, дополнила: – И написать на Алекса заявление.