Община. Лёд и пламя

– Травят не только тебя, – помолчав, прошептала Ксюша и, вскинув на меня заплаканные глаза, поделилась: – Родители и дядя Егора быстро сориентировались и постарались распространить информацию десятку крупных университетов. У них связи, а составлять характеристики выпускникам практически обязанность. О нашем с тобой поведении и… Они пытаются охарактеризовать нас в таком свете, что… Нам никто не поверит, понимаешь?

– Но есть же свидетели, – опешив, начала я неуверенно и, сжав виски, сбивчиво перечислила: – Одноклассники, родители, учителя…

– Которые тоже бояться последствий, – перебив, пояснила Ксюша и, пожав плечами, напомнила: – Егор – племянник директора школы, а его родители имеют связи в каком-то фонде, курирующим местные учебные заведения.

– Откуда такие подробности? – насторожилась я и, скосив на подругу вопросительный взгляд, уточнила: – С тобой уже побеседовали? Запугали?

– Ты должна забрать заявление, тогда историю замнут, – заикаясь проговорила Ксюша и покраснев, пробормотала: – Алекс сделал тогда несколько фотографий. Я не обращала внимания, но он снимал, как мы с тобой пили шампанское и… ещё несколько фото, где мы… я… ну… Часть этих фото уже гуляют по сети.

– Мы пострадавшая сторона, а ты хочешь, чтобы я забрала заявление? – не веря, зашипела я и, покрутив пальцем у виска, заорала: – Ксюш, ты совсем, что ли?! Это равнозначно признанию вины!

– Мила, они нам жизнь испоганят, чтобы выгородить своих отпрысков, – заплакав, проскулила подруга. – Они же…

– Постой, а Алекс где? – перебила я и, вскочив, предложила: – Надо с ним встретиться, разговорить, записать на диктофон. Мы докажем…

– Он уехал, – покачала головой Ксюша и, криво усмехнувшись, дополнила: – Как говорят его родители, ещё накануне выпускного.

– Но его же видели на выпускном!

– Не видели. Никто не видел. Представляешь? – вздохнула она устало.

– Мама хочет отправить меня к тётке в другой город, – поделилась Ксюша, тихо добавив: – Хочет устроить меня в её фирму на год, может чуть больше. Пока всё не забудется.

– Удачи, – немного помолчав, тихо пожелала я и, развернувшись, вышла из беседки.

– Мила, постой, – позвала подруга и, снова заплакав, крикнула: – Прости.

– Прощаю, но нам больше не по пути, – пробормотала я, постепенно переходя на бег.

Подходя к дому, заметила странного гостя. Мой отчим стоял у ворот и разговаривал с парнем, облачённом в байкерскую экипировку, а у дороги красовался громоздкий байк. Решив не вмешиваться, отступила за ближайшее дерево, продолжая наблюдать за вполне милой беседой. Анатолий улыбался и, жестикулируя, что-то увлечённо объяснял изредка кивающему собеседнику.