Община. Лёд и пламя

Перед самым отъездом вообще сунула мамин телефон под её подушку, и впопыхах она, конечно же, про него забыла.

Не то чтобы я рассчитывала скрыть от неё произошедшее на выпускном, но, по крайней мере, надеялась, что к её возвращению ситуация хоть немного изменится в лучшую сторону, и общую картину можно будет сгладить.

Когда Анатолий увёз маму в аэропорт, я первым делом позвонила Ксюше. Её телефон оказался недоступен, а когда я набрала домашний номер, трубку взяла её мама.

– Мила, как ты смеешь звонить моей дочери после всего, что?.. – без вступлений начала она строго.

– Я всего лишь хочу узнать, как она, – перебив, спросила я и, вздохнув, поинтересовалась: – И почему вы решили, что именно я стала причиной всего произошедшего?

– Ну а кто? – возмутилась женщина, тут же заявив: – Ксюша не могла сама…

– Что не могла? – начиная закипать, снова перебила я.

– Наркотики и месть парню, который тебя отверг, – с осуждением процедила Ксюшина мама.

– Вот как? – хмыкнула я, поспешно уточняя: – А она что говорит?

– Ксюша ещё в больнице, – нехотя сообщила женщина и строго предупредила: – Только я не позволю вам больше видеться и…

– Хорошо, – согласилась я и, усмехнувшись, попросила: – Вы ей передайте, что я никому не скажу, что Алекс пытался её изнасиловать и позвал с собой Егора, чтобы меня отвлечь буквально тем же способом.

– А ещё передайте, – добавив в голос металлических ноток, продолжила я, – Что я не буду распространяться о том, что она доверчиво пила принесённое парнями шампанское, в которое они что-то подмешали.

– И скажите, что, разбивая окно, чтобы привлечь внимание и позвать на помощь я сильно поранилась, но скоро всё заживёт.

– Но нам сказали, что ты… – проблеяла Ксюшина мама, но я не дала ей договорить.

– Ах да, ещё скажите, что я скучаю, и жаль, что мы так и не поговорили, но если она хоть немного дорожит нашей дружбой, она расскажет полиции всё, что там было и напишет заявление на Алекса.

Бросив трубку, подмяла под себя подушку и горько заплакала от обиды. Ксюху не винила, понимая, что она скорее всего всё ещё напугана и вряд ли знает хоть часть того бреда, который распространяют обо мне.

Немного успокоившись, достала свой ноутбук и залезла в социальные сети. Полистала ленту новостей, переполненную фотографиями счастливых одноклассников и, перекинув с телефона наши с Ксюшей снимки, тоже запостила кусочек значимого события. Но едва я успела разместить пост, как под ним появились первые реакции и комментарии. Вот только содержали они совсем не поздравления и добрые пожелания.

Бывшие друзья и абсолютно незнакомые мне люди называли меня шлюхой, наркоманкой и психопаткой. Кто-то будто караулил новости на моей страничке, чтобы намеренно завалить удушающим несправедливостью хейтом.