Обрыв

Одна сторона опухшая, но глаза видят хорошо. Ощупываю голову, вся в бинтах. Что же случилось? Сука, ничего не помню.

Закрываю глаза, опять уносит, закручивая воронкой в пропасть. Снова кто-то рядом, уже несколько голосов. Узнаю Морозова, хочу встать, спросить, что я тут делаю, где Вера, но ничего не выходит.

– Какие прогнозы?

– Состояние тяжелое, но стабильное. Организм сильный, но внутренние травмы очень серьезные, плюс черепно-мозговая травма, словно его ударили головой обо что-то твёрдое несколько раз. Операция прошла успешно, теперь только время и покой, да, и, конечно, мы делаем все возможное для скорейшего выздоровления Егора Ильича.

– Спасибо, – Морозов, как всегда, краток.

Доктор уходит, я еще раз пытаюсь открыть глаза. Глеб совсем рядом, плотно сжимает губы и скрипит зубами, злится.

– Егор, все будет хорошо. Эскулап сказал, ты справишься, уже справился. Ну, если он спиздел, я разнесу эту элитную больничку, сравняю до клумбы. Ты знаешь, я могу.

Он может, я знал. Но меня волновало совсем другое, то есть другая. Он знал, что я хочу услышать, смотрел на меня и молчал."

"– Я виноват, знаю. Отпустил тебя одного. Не стоило верить всем словам Беса, таким чертям вообще не стоит верить. Бля..ь, я не знаю, что сказать, только я виноват, что ты сейчас здесь.

Он резко отходит от меня, только вижу его размытый силуэт, как мечется по палате и колышется белый халат, наброшенный на плечи.

– Она уехала с ним. Парни, что везли ее, остались на трассе, машины сожжены. Она уехала с ним, ее никто не принуждал, уехала сама. Ты был четыре дня в отключке, хорошо, что нашли быстро. Охрана на парковке видела, что ты спустился, но не выехал.

Я не хотел больше ничего слышать. Я не защитил и не уберег, хотя обещал ей. Клялся, что все будет хорошо, но ничего не вышло.

– Ты думал, что я так просто отдам тебе свою жену? – слова Беса звучали в моей голове, разносились эхом, били по нервам. – За то, что ты сунул в нее свой член, я готов убить тебя прямо сейчас, но парадокс в том, что ты мне еще нужен. Скажи спасибо, что еще ничего не решено по компании, и забудь про мою жену. Моя птичка полетит домой, полетит сама, и никто ее не остановит.

Тот разговор был спустя час, как Вера уехала, как я отправил ее, как мне казалось, далеко, в надежное место. А потом, когда Бес ушел, жутко захотелось курить. Я ничего не мог сделать, только надеялся на то, что их не догонят, не вычислят, по какой трассе едут. Надо было ехать с ними, но я решил, что так будет лучше.

Спустился на парковку за сигаретами, оставленными в машине, и там же получил первый удар. Неожиданный, резкий, сбивающий с ног. Стоял на коленях, только успевал закрывать руками лицо. Их было трое или двое, удары наносились методично, профессионально, били, словно боксерскую грушу.