Обрыв

Егор стоял на коленях, кругом большое и темное пространство, много автомобилей, вроде подземная парковка. Трое методично наносят удары, мужчина совершенно ослаблен, он не отвечает, принимает все покорно. Светлая рубаха залита кровью, голова безвольно свисает на грудь.

Почему он не сопротивляется? Почему рядом никого нет? Где Глеб, где вся охрана? Все очень реалистично, я будто вижу все со стороны. Кричу, разрывая легкие, чтобы они остановились, чтобы не трогали, не делали ему больно. Егор заваливается на бок, его продолжают избивать, пиная ногами.

Мне так безумно больно самой, сердце болит, обливается кровью. Я плачу, просыпаюсь, слезы бегут по щекам, руки трясутся.

– С вами все в порядке?

Улыбчивая стюардесса с тревогой заглядывает в мое заплаканное лицо. Пытаясь понять, что со мной.

– Да, спасибо. Все в порядке.

– Может быть, воды?

– Принесите, что покрепче. Виски со льдом.

Он солгал, Толя солгал мне в том, что не трогал Егора. А, может, это просто кошмар, дурной сон? И мои страхи напрасны. Пусть это будет так.

Стюардесса принесла спиртное, сделав пару глотков, тут же вспомнила, как Егор вливал в меня коньяк, как потом между нами был совершенно дикий секс. Вкус его губ на моих, вкус коньяка и запах его тела. Толчки внутри меня, глубоко, так, что мое лоно сжимается от воспоминаний.

Я забыла, забыла сказать ему самое главное. Пусть даже он бы посмеялся надо мной или промолчал бы, но сейчас мне было так важно, чтобы я сказала ему эти слова. Там, стоя у автомобиля, который должен был увезти меня на какую-то далекую заимку в тайге. Я должна была сказать, что люблю его."

"Я чувствовала, как он смотрит на меня в то утро, стоя на крыльце особняка. Открыв глаза, я увидела его в лучах яркого морозного солнца, снежинки путались в его волосах, карие глаза смотрели с интересом, а я совершенно не слышала, что он мне говорит. Дурная женщина. Мои первые слова о любви так и не были произнесены. Но я уже тогда его любила.

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершает посадку…, – из динамиков полилась плавная речь бортпроводницы. – Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Я даже не почувствовала, как шасси коснулись посадочной полосы. За иллюминатором разливалось ласковое южное солнце. Подали трап, Толя не прицепившись за время полета ко мне ни разу, схватил за руку и потащил на выход.

Странно, но наш борт остановился где-то на задах аэропорта, машина не подъехала, пришлось идти пешком до стоянки. Недавно шел дождь, мокрый асфальт и лужи. Толя идет, широко шагая, охрана чуть успевает за нами, в воздухе напряжение и тревога.

Открытая парковка, кругом высокий забор, Толя останавливается, замирает около черного автомобиля, смотрит на меня.