Обретая любовь

– Как я понимаю, в следующем сезоне вам с сестрой предстоит дебютный выход в свет? – Голос Колина стал прохладно-учтивым, как у обычного визитера.

Но нравится ли ему Грейс? Имеет ли он к ней хоть какое-то влечение?

Когда Колин покидал их дом несколько дней спустя, у нее так и не нашлось ответов на эти вопросы.

А вскоре Грейс вновь взялась за перо и опять написала ему письмо, в котором рассказала о проделках двух самых младших членов семейства Берри, решивших сбежать из дома. О себе самой она ничего не сообщала. Так же как не упоминала об их разговоре у озера.

На два первых письма Колин не ответил и удосужился хоть что-то написать только после третьего. Вообще его короткие послания создавали впечатление, что он лишь бегло просматривает ее письма, после чего отбрасывает их в сторону. Тем не менее, хоть это и казалось глупым, Грейс не могла остановиться и иногда просиживала допоздна, работая над какой-нибудь акварельной миниатюрой, которую потом вкладывала в конверт.

Как правило, она подписывалась так: «Леди Грейс, из Райберна». Или же «из Арбор-Хауса». Но однажды в каком-то порыве внесла небольшое изменение – «Твоя подруга Грейс».

В ответ на это письмо Колин как раз и прислал одно из своих немногочисленных посланий. В нем было всего три строчки, но Грейс восприняла его как знак одобрения.

Дебютный выход в свет прошел именно так, как Грейс себе и представляла. Лили во время бала блистала. Танцуя, она порхала подобно фее, подвергала насмешкам молодых кавалеров, и все они ее за это обожали.

Уже к концу мая четверо человек попросили ее руки, причем один из них был сыном маркиза.

Сама Грейс получила лишь одно предложение – от тридцативосьмилетнего вдовца, имеющего трех дочерей.

Несмотря на такое не слишком удачное начало, в своих письмах Колину она постаралась изложить все эти события в юмористическом ключе. На прилагающихся рисунках отвергнутые поклонники Лили были изображены валяющимися у ног сестры, ее же собственный обожатель двух дочек держал на руках, а третья сидела у него на шее. Еще она поведала Колину о том, как его брат Фред опрокинул чашу с пуншем на музыкальном вечере у леди Бастерфилд – как выяснилось, по той причине, что сам в изрядной мере попробовал этого напитка.

Грейс ни словом не обмолвилась о том, каково ей сидеть во время бала у стены, тогда как от звучащей музыки ноги сами рвутся в пляс. Вместо этого она постаралась создать впечатление, будто лондонские джентльмены обожают скромных девушек, с которыми можно поговорить о чем-нибудь серьезном.

Грейс понимала, что она вполне привлекательна, хотя, конечно, и не в той степени, как Лили. У нее было миловидное лицо несколько треугольной формы, красивые глаза.