Марш обреченных

Надеюсь, ты понимаешь, что все словечки типа «империализм», «коммунизм» и иже с ними, – это всего лишь пустое сотрясение воздуха, никакого реального смысла в себе не несущее?

– Положим, – усмехается он.

– Положим. Все эти и другие, тому подобные теории создаются лишь с одной, но весьма практической целью – загнать людские потоки в то или иное контролируемое русло. Ни одно государство, со времен изгнания населения из первого государства – Эдемского сада, ни для одного реального конкретного индивидуума ничего не сделало. Причем, вовсе не от того, что здесь есть чей-то злой умысел. Просто интересы каждого человека в отдельности и государства в целом кардинально противоположны. Каждый из нас по натуре своей индивидуалист. Прости за очередного «-иста» – это все издержки терминологии… Говоря без околичностей: каждому из нас хочется, чтобы ему и тем, кто находится рядом с ним было хорошо, вне зависимости от каких бы то ни было политических, национальных, экономических, религиозных и любых других раскладов, которые только могут прийти в голову. Чем дальше от тебя, как от эпицентра, находится то или иное событие, чем меньше оно с тобой соотносится, тем меньше оно тебя волнует. Нужен пример? Пожалуйста! Генерал Рыбаков был замечательным человеком и выдающимся разведчиком. Его смерть причинила бездну горя семье, она больно ранила нас, работавших под его началом, вызвала живое сочувствие у тех, кто его знал, дежурные фразы в официальном некрологе и абсолютное равнодушие у встречных прохожих. Как я понимаю, она же послужила поводом для радости у тех, кто был врагом Николая Михайловича. И так со всеми и во всем. Но я о другом. Для поддержания людских масс в повиновении государство неминуемо порождает доктрины, объясняющие направление движения потока и властные структуры, надзирающие за тем, чтобы всяк отдавал, что с него спрошено и из общего потока не выбивался. Это понятно?

– В общих чертах, да, – морща лоб, согласился Сухорук-младщий.

– Конкретизируем как-нибудь в другой раз. Так вот, чем выше над общим потоком в той или иной структуре стоит человек, тем яснее он понимает, если, конечно, способен что-то понимать, абсурдность всех тех теорий и доктрин, которые он призван охранять и проводить в жизнь. Вообще же, юридические законы – это единодушное требование овец идти на шашлык на общих основаниях с пастухами и их собаками. Это относится к любому обществу, к любой политической системе. Когда теории и условности отступают на задний план, вступает в силу то, что в данном случае только и имеет смысл. Это общность интересов. Следовательно, ни подданство, ни политические ориентации здесь не играют никакой роли.