Обреченные стать пеплом

Я ещё раз посмотрела на незнакомку плотного телосложения, с тонкими волосами выкрашенными в блонд. Ни её, ни её тощую и плохо накрашенную подругу Лили, которой она так яростно пыталась рассказать мою смутную биографию и с которой так жаждала поделиться мнением о моей жизни, я не то что не узнала, я даже вспомнить не могла, кто это такие. Зато они знали меня прекрасно: “Та самая Таша”, “Чёрная кошка для всего женского рода”. Осталось только повесить мне на грудь ярко-алый пейдж с надписью: “Осторожно, опасна для ваших неверных парней и бесхребетных мужей”.

– Прежде, чем обсуждать чужую жизнь, ты, гусыня, лучше бы привела свою жизнь и себя в порядок, – неожиданно яростно начала Полина. – Для начала можешь покрасить отросшие корни волос, сменить этот ужасный оттенок губной помады и начать покупать одежду своего размера, а не того, что ты носила в свои восемнадцать, когда залетела своим первым спиногрызом.

– Это Полина Джорджевич… – вдруг прошипела своей ошарашенной подруге некая Лили.

– Вы не можете говорить мне подобное… – возмущённо, уже со слезами на глазах хотела начать наступление блондинка, но Полина не дала ей ни единого шанса.

– Заткнись и заткни своё впавшее в истерику чадо, только что начавшее жевать неоплаченный шоколад за твоей спиной! Не нравится Таша? Ты хотя бы имя её знаешь, она же твоего, держу пари, даже не помнит, не смотря на то, что, по твоим словам, вы учились в одной школе!

Светодиодная лампа над нашими головами вдруг заморгала, словно ознаменовав окончание пламенной речи Полины в мою защиту.

Блондинка не просто была повержена – она была разгромлена в прах и теперь едва сдерживалась от слёз, пока её подруга Лили бросилась к её сыну, начавшему жевать шоколадку вместе с фольгой. По-видимому, подобным образом он демонстрировал своей невоспитанной матери свой буйный протест.

Полина, уже с абсолютным безразличием, направилась дальше к кассе, и я, не выпуская рук из глубоких карманов плаща, последовала вслед за ней. Мне было наплевать на незнакомку, на её непрезентабельный внешний вид, на её мелкий внутренний мир, на её диковатых детей и на то, что Полина её обидела даже больше, чем она могла бы задеть меня. Более того, уже спустя несколько дней я вновь окончательно и бесповоротно забуду о её существовании, в то время как она обо мне будет помнить едва ли не всю свою оставшуюся жизнь. Не пройдёт и четырёх недель с этого момента, когда весь город будет обсуждать свежую новость о том, что эта молодая женщина, состоя в десятилетнем браке с одним мужчиной, родила двух сыновей от совсем другого человека, не собирающегося брать на себя ответственность и сбежавшего в Италию сразу после поднятия шумихи.