Обреченные стать пеплом

Не смотря на маленький срок вынашивания, каждый из них родился по два килограмма весом, а это весьма большой показатель, как для детей, рождённых в столь маленький срок. Сейчас же они настолько крепкие и розовощёкие, что их не отличить от доношенных детей. Они и вправду растут как на дрожжах. Вот, собственно и вся причина, по которой Роб с Ташей так долго не появлялись на публике… Никто так и не смог заметить у Таши живот, а когда она приехала, его уже и не было. Так что можете поздравить меня с тем, что я обзавелась двумя внучатыми племянниками, – лучезарно заулыбавшись, Полина подняла вверх указательный и средний пальцы, показывая знак “V”, чем буквально взорвала зрительскую аудиторию.

– Ну всё, это бомба, – заключил Робин и оказался прав. Это действительно была бомба, после разрыва которой репортёры мгновенно вычислили наше местоположение и буквально осадили нас. Но мы с самого начала знали, на что шли, поэтому никто не жаловался. Хотя, может быть, мы просто не успевали жаловаться.

Отличать Тена от Джоуи я научилась сначала по родинком на их ягодицах – у Тена была мелкая слева, а у Джоуи слегка покрупнее справа – а затем я и вовсе начала понимать, кто из них кто, так как эти двое точно не были близнецами. Они отличались друг от друга не только формой щёк, но и цветом волос. Оттенок волос Тена, сына Роба, был более тёмным, чем у Джоуи, зато у Джоуи были ямочки на щеках, а у Тена их не было. Впрочем и на родинки, и на цвет волос мне указали Пандора с мамой, зато различие с ямочками я заметила сама.

Что касается этих двоих, в первое время они мне серьёзно помогли. Пандора заезжала ко мне несколько раз в неделю, но скорее с надеждой встретиться с Полиной, нежели с ярым желанием помочь мне подтереть задницы младенцев, в котором, впрочем, отличилась её дочь. Мама и вправду помогала мне так, как если бы эти дети были её собственными внуками. Она словно боялась того, что не успеет мне помочь “во всём и сразу” прежде, чем вновь по работе уедет в Нью-Йорк с отцом и на сей раз прихватит с собой и Пандору. Я же старалась её обнадёжить словами о том, что у меня “всё под контролем”, хотя иногда, особенно в моменты, когда мне приходилось самостоятельно справляться с грязными подгузниками, я вела себя отнюдь не убедительно: не могла вытирать младенческие попки не морщась и не срываясь на лёгкую форму брани.

В конце марта мама, отец и Пандора, как и планировали, вылетели в Нью-Йорк, и у меня вновь остались только Робин, и Полина.

На деле, о том, что дети не мои, знало слишком много людей, но, как я заметила ранее, моё окружение всегда умело держать язык за зубами.