Образ врага

Длинные, прямые пепельно-русые волосы, тонкое бледное лицо, большие голубые глаза вскинуты навстречу объективу.

– Господи, откуда я ее знаю? – удивленно пробормотал Бренер и быстро спрятал снимки под свитер, за брючный ремень.

* * *– Вам надо выпить теплого молока, – сказал Деннис, услышав, как сипит Алиса, – а можно сырые яйца. Оперные певцы так лечат голосовые связки.

– Ничего страшного, – прошептала она в ответ, – немножко помолчу, и пройдет.

– Она еще ногу подвернула, когда бежала к пирсу, – сообщил Максимка, – но я в этом совершенно не виноват. Честное слово, у нее что-то с нервами. Я ее раньше никогда такой не видел.

– Перестань, – сердито просипела Алиса, – ты заплываешь на глубину, ловишь ядовитых морских ежей, болтаешь с кем попало и еще хочешь, чтобы я не нервничала.

– Мама, тебе вредно говорить, – фыркнул Максим.

Они ужинали в гостиничном баре. Деннис появился только к вечеру, сказал, что начальство никак не может дать ему спокойно отдохнуть, пришлось встретиться с представителями какой-то фирмы игральных автоматов, с которой его корпорация собирается подписывать крупный контракт.

– В общем, вам это неинтересно, – он махнул рукой, – но я вижу, вас нельзя оставлять даже на несколько часов. Сразу столько неприятностей.

– Никаких неприятностей, – поморщился Максим, – просто мама из всего делает проблему. Совершенно не надо было так кричать и нестись по камням. Я разговаривал с немцем на пирсе. У мамы было такое лицо, словно она увидела рядом со мной чудовище Фредди Крюгера из «Кошмара на улице Вязов» или какого-нибудь маньяка с фотографии из газеты. Вполне нормальный немец.

– Да при чем здесь немец? – пожала плечами Алиса. – Просто я не люблю, когда ты долго в воде.

Ночью, когда Максимка уснул, они опять сидели с Деннисом за пластиковым столом и опять пили коньяк.

– С голосовыми связками уже все нормально, – заметил Деннис. – Как ваша нога, Алиса?

– Тоже нормально. Спасибо.

– А почему вы все-таки так испугались? Что случилось?

– Я не увидела Максима в воде. И у меня началась паника. Знаете, это обычное дело – панический, совершенно животный страх за ребенка. В общем, ничего конкретного.

– Понимаю. У меня пока нет детей, но я могу представить, как бывает страшно за ребенка. А что за немец? – спросил он небрежно и отхлебнул коньяку.

– Понятия не имею. Просто мне не нравится, когда Максим разговаривает с незнакомыми людьми.

– Ну, здесь не может быть никаких оснований для страха. Столько полиции, служба безопасности, да и Максим вряд ли пойдет куда-либо с незнакомым человеком.

– Я же сказала, – поморщилась Алиса, – ничего конкретного. Приступ глупого животного страха за своего детеныша.