Образ врага

Более того, довольно скоро начнет курсировать слух, будто профессор жив-здоров, продолжает работать, но уже не на Израиль, а на Ирак. Конечно, никто не поверит, но все испугаются.

* * *– Карл, что происходит? Где ты был?

– Прости, Инга, надо было уладить кое-какие проблемы.

– Черт тебя дери, какие проблемы? Пора сматываться отсюда. Этот старый еврей ведет себя безобразно. Сегодня утром…

– Зачем ты его уколола? Мы должны привезти в Москву профессора, а не мешок с дерьмом.

– Не было другого выхода. Он чуть не сорвал всю операцию. Здесь сел патрульный вертолет.

– А что у него с лицом? Почему он в пятнах?

– Это грим. Я нарисовала ему сыпь, какая бывает при смертельной форме пустынной лихорадки, чтобы эти свиньи не вздумали подходить близко.

– Ты умница, Инга.

– Еще немного, и я прикончу его. Мне надоело сторожить еврейскую свинью, Карл. Мне надоела эта грязь, эта пустыня. Я устала.

– Я знаю, Инга. Не волнуйся. Осталось потерпеть не больше суток.

– Какие сутки? О чем ты говоришь! Все уже готово, нас ждут. Мустафа сказал, он не может столько времени держать дыру на границе, особенно сейчас.

– С Мустафой я договорюсь. Не сходи с ума, лучше дай мне умыться и поесть чего-нибудь.

– Хорошо, Карл. Раздевайся, эта рубашка уже грязная. Ты поешь, поспишь пару часов, а ночью мы уходим.

Карл скинул легкую куртку, стянул пропотевшую ковбойку через голову.

– Что это? – Инга взяла в руки куртку и вытащила из внутреннего кармана желтый конверт, на котором стоял фирменный знак «Кодак».

– Тебе это неинтересно, Инга.

Но она уже смотрела фотографии.

– Кто тебя снимал? Что это за ребенок? Карл, что вообще происходит?

– Я сказал, тебе это неинтересно. – Он протянул руку, чтобы забрать снимки, но она отступила на шаг, повернулась к нему спиной.

– Кто эта женщина? Кто она? – В голосе Инги послышались истерические нотки. – Ты говоришь, я сошла с ума? Это ты свихнулся, Карл! Это из-за нее мы здесь торчим столько времени? Из-за нее? Я должна знать! А мальчишка? Карл, этот недоносок похож на тебя! Я все поняла… – Она кричала, лицо ее покраснело, на глазах выступили слезы, она ловко, быстро рвала снимки, один за другим, и клочья сыпались на песок.

Натан Ефимович давно проснулся и сквозь тяжелую дурноту прислушивался к разговору у палатки. Он с трудом понимал быструю немецкую речь, но старался не пропустить ни слова."

"Когда истерический крик Инги затих и шаги зашуршали по песку, Натан Ефимович тихо выполз из палатки, огляделся. Инга и Карл отошли метров на десять и не могли его видеть. Инга поливала из большой пластиковой канистры спину и голову Карла. Он фыркал и весело брызгался.

Бренер стал с любопытством рассматривать разбросанные цветные клочья. Несколько снимков уцелело. Молодая женщина у бассейна под пальмой.