Образ врага

– Натан Ефимович, что случилось? – отдышавшись, спросил Максим. – Почему мы так бежали?

– Там, кажется, кому-то плохо? – заметила Алиса, проводив взглядом машину «Скорой», которая с тихим воем вырулила из переулка за рестораном «Минск».

– Там убили Ингу Циммер, – тихо ответил Бренер, – она не успела выстрелить.

Эпилог

Черный «Линкольн» плавно вырулил на Садовое кольцо. Была глубокая ночь. Яркая полная луна повисла на тонком шпиле Краснопресненской высотки.

– Эй, я смотрю, ты засыпаешь, Азамат? – спросил Геннадий Ильич, тронув Мирзоева за плечо. – Это уже старческое. Ты взбодрись. Давай выпьем.

– Ты хочешь помянуть Ингу Циммер? – лениво поинтересовался Мирзоев.

– Нет. Ингу я хочу забыть. Я нервничал из-за нее больше трех месяцев. Теперь я спокоен.

– Вот за это и выпьем.

– Ну давай, – зевнул Азамат.

Геннадий Ильич плеснул густого, как мед, коньяка в крошечные рюмки. Чокнулись. Выпили.

– Есть у меня неплохая идейка, – задумчиво произнес Подосинский и отбил легкую быструю дробь по салонному столику, словно сыграл гамму на невидимых клавишах, – хочу быстренько провернуть кое-что в Германии. Прячется там один любопытный человек, вор в законе. Его скоро должны убить, но он мне нужен. Знает много интересного. Убить ведь дело нехитрое, это никогда не поздно. Я хочу, чтобы сначала рассказал, что знает.

Азамат молчал. Он прекрасно понял, какого вора в законе имеет в виду Подосинский. Он молчал долго и думал о том, что выкрасть этого «любопытного человека» невозможно. Убить – да. А довезти до России или до любой другой точки земного шара живым и невредимым – нельзя. Будь ты хоть трижды гений.

– Кто же за такое возьмется, Гена? – спросил он после долгого задумчивого молчания.

– Карл Майнхофф.

– Ты прости меня, Гена, но даже он не сумеет.

– Сумеет. – Подосинский откинулся на мягком диване и прикрыл глаза. – Очень постарается. У него здесь сын."