Обратной дороги нет

Только тогда Маметкул выйдет, наградит храбрецов, повысит героев до десятников, десятников до сотников. И наступит всеобщая радость. Жаль, что ненадолго, дня на два. Потом ожидает скучная жизнь, придётся идти к русской крепости. Там всё будет тяжело, с кровью, с потерями. Пусть хоть сегодня воины почувствуют свою силу, своё превосходство. Глядишь, с русской крепостью быстрее управятся.

Лаская свою любимую Айше, хан машинально вслушивался в выстрелы со стены. Вот защёлкали пищали, начали бухать пушки. Всё нормально, сейчас его храбрецы добегут до стены и заберутся внутрь муравейника. Однако что такое? Маметкул сел, отталкивая наложницу. Пушки принялись стрелять столь часто, что выстрелы слились в протяжный гул. У хана начали подниматься волосы от ужаса, когда он осознал, что эти пушки сделают с его воинами. Накинув халат, он выбежал из шатра, чтобы убедиться в своей правоте. Нет, не пойдёт Маметкул к русской крепости, не с кем туда идти. Добрая половина орды лежит вокруг русского острога, а оставшиеся скоро лягут рядом.

– Камша-а-а! – начал кричать Маметкул, не догадываясь, что уже на прицеле Петра. Он успел набрать воздуха в лёгкие, чтобы повторить свой крик, но свинцовая пуля пробила ему грудь, вызвав в правом лёгком гидравлический удар, разорвавший дыхательный аппарат незадачливого хана. Через секунду правая рука Кучума, царевич Маметкул, лежал на горячей июльской земле, без признаков жизни, орошая подсохшую траву остывающей тёплой кровью, вытекающей из разорванного лёгкого.

Камша, успевший внутренним слухом понять, кто его зовёт, обернулся в тот самый момент, чтобы увидеть смерть своего хана. Опытный воевода отдал команду к отступлению, срочному отступлению, направляясь к шатру, чтобы забрать тело убитого хана. Живым после такого ранения не остаются. И, вообще, после попадания из пищали редко выживают. Но труп хана спасёт жизнь многим, в первую очередь самому Камше. Если он доживёт до встречи с Кучумом. Если доживёт.

Камша смог собрать всех, кто выжил после сумасшедшего штурма, организовать отступление двух с половиной тысяч обезумевших воинов. Даже не воинов, а напуганных сайгаков, способных растоптать на своём пути кого угодно, включая тигра. Проявив весь свой опыт и умения, Камша смог из стада диких сайгаков вылепить подобие человеческого отряда, подобравшего раненых и отступавшего к Чусовой.

– Ничего, разбойники, дайте срок. Сейчас отдохнём, залечим раны, через две недели ваши головы в мешках Кучуму повезём. – Камша трусил в арьергарде, ведя в поводу коня с телом Маметкула. – На Чусовой у нас припасов много, хоть два месяца проживём, а разбойников выкурим, придумаем что-нибудь.

Граах! Груум! – В голове отступающей колонны раздались два взрыва, над лесом поднялась огромная туча пыли.