Обратная сила. Том 2. 1965–1982

И решил про себя, что если не произойдет того самого чуда, о котором неоднократно рассказывал отец, он с завтрашнего дня начнет давать Орлову пить. Понемножку, по одному глоточку. Саня все равно умрет, так зачем ему еще и от жажды мучиться?

Вытащил термометр, посмотрел: температура высокая. Орлов тревожными глазами наблюдал за товарищем.

– Все нормально, температура такая, какая и должна быть в твоем состоянии. Что ж тебе рассказать такое завлекательное?

Михаил постарался сделать голос веселым и уверенно-бодрым.

– Про Сангедрин расскажи.

– Неужели тебе не надоело? Я уже столько про него рассказывал!

– А ты еще раз расскажи. Вот увидишь: начнешь рассказывать – и обязательно что-нибудь еще вспомнишь, о чем раньше не говорил.

– Откуда ты знаешь, что вспомню?

– Законы психологии. Я у деда в книгах прочитал, там много про тактику допроса свидетелей написано, в том числе и про то, как помочь человеку вспоминать, если ему кажется, что он все уже забыл. Ты рассказывай, не увиливай.

Голос Сани постепенно слабел, было видно, что говорить ему трудно. Михаил вспомнил рассказы отца, даже как будто голос его услышал: «Две фазы шока, по Пирогову: эректильная и торпидная. В первой фазе человек возбужден и активен, во второй – лежит тихонечко и ничего не просит». Значит, вчера у Сани была эректильная фаза, он мог самостоятельно идти, и это обмануло Штейнберга, вселило ложную надежду. Если бы он вовремя вспомнил об этих фазах «по Пирогову», то, наверное, настоял бы на том, чтобы раненый лежал спокойно. Но он не вспомнил и не настоял. И как знать, не нанес ли этим вред своему другу…

Надо вспомнить что-нибудь интересное, чтобы отвлекать Саню от болей и от тяжелых мыслей. На ум пришел вопрос о трех днях. Вопрос этот долго не давал покоя маленькому Мише Штейнбергу, а внятного ответа он от деда так и не добился. Вернее, дед давал много пояснений, но все они оказывались для мальчика слишком сложными и непонятными.

– Вот в Талмуде записан такой закон, – начал Михаил, – по которому человек не может давать свидетельские показания против того, кого он ненавидит. А как определить, что один человек ненавидит другого?

– И как же? – спросил Орлов. – Вообще-то если люди друг друга ненавидят, об этом обычно все кругом знают. Значит, надо у других спросить. У соседей, у родственников.

– А вот и нет! В Талмуде есть точное определение: если один человек разозлился на другого и не разговаривал с ним три дня или больше, значит, не может быть свидетелем против него. Вот я к этим трем дням прицепился, все хотел получше понять, почему минимум установили именно в три дня, а не два, не пять, не десять.

– Не все, конечно. Сложно было для детского умишка. Ну, вот как сумел понять, так и тебе перескажу.