Оборотни клана Морруа

– Я тоже обниматься хочу, – хихикнула и обняла своих самых близких родственниц на белом свете.

– И я! – услышали мы родной хрипловатый голос. Влад крепко стиснул в широких объятиях одновременно нас троих. Потом отстранился, окинул веселым взглядом и, мотнув головой, похвалился: – Девочки, вы у меня невероятные красавицы!

– Одна уж точно, – хмыкнула Аня, – а две другие – попросту копия. Вы постарались на славу.

Я мысленно с ней согласилась. Моя мама, ее сестра Анфиса и я были практически копиями Василики. Различия, конечно, есть, но незначительные, чтобы брать во внимание. Самое примечательное: у Анфисы глаза светло-карие, отцовские, а у меня – серо-голубые, почти прозрачные, будто хрусталь, видимо, тоже в отца, если бы я его знала. Но именно из-за внешнего сходства у нас возникали проблемы.

– Кто ж знал, что природа так шутить умеет, – виновато пожала плечами наша старшая родственница.

– Девочки, времени нет, по коням, – Влад наигранно строгим голосом прервал нашу болтовню. – Груз на борту, вертушка готова, наши туристы горят желанием встретить самого большого медведя, так что нам пора в путь.

– Лисенок, ты ничего не скажешь о наших гостях? – Василика внимательно посмотрела на меня.

Пока я вытаскивала из кармана вельветовых штанов два смятых рисунка, понадеялась, что родственники изменят планы, особенно когда Влад, расправив бумагу, посмотрел, нахмурился и спросил:

– Дед, ну ты же сам знаешь выкрутасы моего дара. Ваш дорогой Абдулваххаб найдет свое счастье в объятиях медведя, о чем он страстно мечтает.

– Неужели он смерти ищет? – удивилась Василика. – Вот же непредсказуемые люди…

– Не знаю, здесь место и момент, который его осчастливит больше жизни, – вздохнула я. – Вы предупреждали, что тайга не городской парк и по ней бродят настоящие медведи, не желающие быть охотничьим трофеем?

– Страховку они оформили в иностранной компании, – задумчиво произнес Влад. – Я выяснил, что эмир неизлечимо болен раком. Вероятно, умереть в бою с сибирским мишкой для него действительно счастьем станет. И гордостью… посмертно.

– Ладно, учтем. А с остальными как? – поторопила Василика. – А то потеряем сразу всех клиентов в тайге – потом хлопот не оберемся, доказывая, что не виноваты. Лишнее внимание нам ни к чему.

Мы дружно молчаливо согласились: любое внимание для нас чревато слишком нежелательными последствиями.

– Второй рисунок для молодого, которого зовут Рагибом. Но он свое счастье встретит не на просторах Сибири. Видите, ковры и красотка в абайе…

– Значит, проблемы только с одним будут, – подвел итог Влад.

Я пожала плечами, мой дар слишком специфичный и, по-моему, абсолютно бесполезный. Рисовать я полюбила с детства, и временами мое увлечение походило на одержимость.