Оборотни клана Морруа

Только со временем, когда подросла и научилась работать карандашом и кистью более-менее профессионально, совершенно случайно начала прослеживать закономерность.

Иногда, после встречи с кем-либо знакомым или нет, у меня возникали видения, которые нестерпимо тянуло запечатлеть. Выходили странные рисунки, в том смысле, что, будучи ребенком, я видела в жизни еще не так много. А на клочках бумаги, салфетках и альбомных листах, буквально попавшимися под руку карандашами, мелками и красками изображала незнакомые места, городские улочки, комнаты, чужие лица, мужские или женские. И всегда фиксировалось время – часы на руке человека, на стене городской ратуши. В общем, я «видела» место, время и действие или обстоятельство, когда человек мог встретить свое счастье. Не каждый же способен распознать в другом свою идеальную половинку: внешность не та, город чужой, а может и целый континент…

Вот так я и предсказала парочке наших знакомых удачную минуту и место встречи со своим счастьем. Как ни удивительно, чудо свершилось – пары обрели избранников. Слухи обо мне быстро поползли по городу, потянулись страждущие одинокие люди, но вскоре я стала посмешищем. Один запечатленный момент не давал полной картины, потому что не известно, в какой день, какого месяца и года произойдет сие долгожданное событие. И где конкретно вожделенная квартира, улица или снежная вершина, предназначенная для встречи влюбленных – пеших ли, конных, на горных лыжах. Или где заядлый игрок получит заветный куш, а тщеславный обретет славу. Я не знала направления, куда им бежать за своим счастьем.

И примером тому «рисунок персонального счастья», что пылится у Анфисы уже год, посмотрев на который, она испуганно вздрогнула. И было от чего: заштрихованный черным углем альбомный лист с парой желтых, яростно горящих огоньков. Хотя счастье у всех бывает разным, в частности, как у этого пожилого эмирца, который найдет его в смертельной схватке со зверем. И лишь подсвеченный циферблат в уголке того самого рисунка радовал мою любимую тетушку. В два часа ночи она точно на улицу не выходит. А теперь и подавно.

– Родная, выход за тобой, я пошел, – Влад шлепнул жену чуть пониже спины и легкой упругой походкой направился к вертушке. Никто и никогда не дал бы этому молодому, крепкому мужчине сто восемьдесят семь лет. Даже в шутку.

Все пассажиры уже разместились внутри, их сопровождающий помахал нам рукой из люка, мы втроем привычно сели в машину, где Василика быстро разделась перед трансформацией.

– Раскомандовался! – буркнула недовольная «собачьим» сокращением своего имени Василика и сменила ипостась.

Аня выпустила из автомобиля мать в облике темной, почти черной волчицы, и та потрусила к вертолету.