Оборотни клана Морруа

Рене, поглаживая мой опять «взбунтовавшийся» живот, довольно прокомментировал:

– Скоро в нашей семье будет прибавление, не только наши малыши, но и новые женщины будут. Надеюсь, Полю и Этьену повезет не меньше, чем нам.

Дальше о верах, отправившихся на охоту, на несколько часов все забыли, потому что я объявила:

– Любимый, я уже рожаю!

Никогда не видела подобного массового мужского ажиотажа. Через несколько часов в семье Морруа появились два чудесных зеленоглазых мальчика. И я, наконец, спокойно уснула в руках своего любимого мужчины с чувством, что теперь у меня все-все есть. Мы с мужем отлично постарались!

Часть четвертая. В плену твоих лап

Довольно большое летное поле аэродрома небольшого сибирского городка Усть-Лим заливает яркое солнце. Светит, но уже не греет, а пронзительный ветер гоняет по площадке для посадки вертолетов золотые и красные листья. Словно развлекает или поторапливает людей, приехавших к месту стоянки старого, но вполне работоспособного большого вертолета на двух автомобилях с солидным охотничьим снаряжением.

Завернувшись в пуховую ажурную шаль, я расстроенно смотрела в сторону винтокрылой машины, в которую только что загнали потрепанный жизнью «уазик». Руководили погрузкой два пилота. Пассажиры сегодня несколько необычные – четверо арабов в развевающихся на головах белых платках-гутрах: двое солидного возраста и двое молодых, наверняка с военной или похожей на то подготовкой, переговариваясь между собой, заносили внутрь сумки со снаряжением и провизией. За их четкими размеренными действиями следила очень красивая, стройная молодая женщина с не менее интересным именем – Василика.

Ветер-забияка трепал ее длинные черные волосы, а лучи солнца нежно касались золотистого, смуглого от природы лица. Одернув зеленую куртку, она обернулась, и ее пухлые, чувственные губы дрогнули в мягкой, успокаивающей улыбке, обращенной ко мне. Пришлось изобразить на лице спокойствие и уверенность, загнав подальше привычный безотчетный страх. И все-таки я не сдержала тяжелого вздоха, отчего серо-зеленые глаза Василики, словно подернутые чувственной поволокой, затуманились еще больше, и теперь в них тоже светились беспокойство и тревога. Она бросила короткий неуверенный взгляд на арабов, потом снова на меня, нахмурившись.

Чуть в стороне с начальником аэродрома беседовал не менее примечательной внешности молодой мужчина. Этот высокий широкоплечий брюнет привлекал внимание не столько красивыми чертами лица, сколько аурой мужественности и внутренней силы. На людях мы обращались к нему коротко, по имени: Влад. И каждая из трех женщин семьи Мишкиных питала к нему глубокие чувства. Я – глубокую привязанность, любовь и уважение.