Обольстительница в бархате

Леони понимала, что Лисберн отпустит ее, стоит ей начать сопротивляться, но она все еще любила его.

И все было так романтично — эту ночь она наверняка запомнит на всю жизнь.

И, в конце концов, она была из рода Нуаро!

* * *Леони постаралась стать незаметной, насколько это было возможно, когда Лисберн находился так близко. Но, судя по всему, ему был известен секрет, как пройти через толпу, не обратив на себя особого внимания, лишь кивая головой знакомым, перебрасываясь словом то здесь, то там и не задерживаясь в каком-то одном месте надолго. Так они дошли до дверей, ведущих из зала. В любом случае весь дом находился в движении, гости переходили из комнаты в комнату — кто искал напитки, чтобы освежиться, кто — партнеров для карточной игры, а кому-то просто хотелось уединиться. Они вошли в соседнюю комнату, небольшую, но с удивительной отделкой. Здесь поработал «Афинянин» Стюарт, сказал Лисберн. Главная идея декора — торжество любви. Ей захотелось остановиться и внимательно рассмотреть покрытые золотом коринфские колонны, копии древних изображений. Минуту назад она хотела вырваться на свежий воздух. Минуту назад ей не терпелось остаться наедине с ним.[26]

Но стоило им войти в эту комнату, что-то вдруг изменилось. Лисберн надолго задержался, разглядывая фриз над камином, изображавший свадебную сцену."

"Однако они продолжили путь. Выйдя на лестницу, спустились в сад. Гости заполнили верхнюю террасу, и лишь некоторые гуляли внизу, по саду. Он был не такой большой, как парк при Кливдон-Хаусе, но и находился на улице Чаринг-Кросс между многочисленными магазинами и лавками. В этом небольшом зеленом уголке Уорфордов имелась еще открытая зона овальной формы, где искрился светом декоративный бассейн. Все пространство, зажатое с трех сторон величественными зданиями и примыкавшее четвертой стороной к границе Грин-парка, было празднично освещено.

И тем не менее здесь имелись укромные места, скрытые от людских глаз купами деревьев и живыми изгородями. Одно из таких местечек и нашел Лисберн, пройдя по тропинке через зеленые насаждения. Оно было полно очарования. Здесь мраморная нимфа склонялась над каменной скамьей.

Леони села, а он, опустившись рядом, взял ее за руку.

В этот момент она всем своим существом поняла, что ошибалась. Лисберн вытащил ее сюда не для флирта и греховных занятий.

Леони почувствовала, как покрывается потом, как бешено колотится сердце. Ей захотелось вскочить и броситься прочь. Что было бы и глупостью, и откровенной трусостью. Она приказала себе успокоиться. Это воображение у нее разыгралось оттого, что в кои-то веки она находится среди светской публики, а не дожидается кого-то из них, чтобы снять мерки.

Леони посмотрела на мраморную фигуру.

— Нимфа, — сказала она.