Обольстительница в бархате

Голос у нее прозвучал неровно.

— Да. Леони…

О! Он произнес это каким-то странным тоном, и голос у него тоже прозвучал неровно.

— Или это муза? — оживилась она. — Разве не очаровательно, что у древних греков были специальные божества, к которым они обращались за вдохновением? — Подняла руку и, коснувшись мрамора, процитировала: — «Муза творит из мужчин прозорливцев и гениев для разных поприщ, которые…»

— Которые… которые… — Порылась в памяти, пытаясь вспомнить продолжение. Ответом был шум в голове.

— Вот это да! Откуда тебе известны такие вещи?

Леони хотела продолжить читать дальше о Юпитере и Калипсо и… Кто там был еще? Она испытывала беспокойство, никак не могла успокоиться, потому что Лисберн… Потому что все было… Все было не так, как она себе представляла. Не такую романтическую интерлюдию Леони ожидала. Хотя каким образом ей стало об этом известно, она не смогла бы объяснить. Просто так работали инстинкты, свойственные всем Нуаро, которые подняли тревогу и вынуждали ее кинуться прочь отсюда.

— Я однажды прочла книгу. — Она подавила в себе желание отнять руку.

— Однажды, — повторил Лисберн. — Интересно, сколько портних могут процитировать «Одиссею» Гомера?

— Я получила образование, — заметила Леони. — Я читала книги. Не на латыни и греческом, конечно. В переводах. Потому что мне хотелось, чтобы в голове отложилось что-то еще, помимо того, что имело отношение к портновскому делу и коммерции. — К ее ужасу, у нее перехватило дыхание.

— Боттичелли, например.

Она кивнула, боясь заговорить, чтобы не заплакать. Это, конечно, было жутко глупо. Над чем ей рыдать в такую триумфальную ночь, какой у нее еще никогда не было.

— Он — твой, — сказал Лисберн. — И я тоже. Целиком и полностью. Я лю…

— Нет! — Вскочив, она зажала руками уши. — Нет, нет, нет.

— Леони…

— Нет, нет, нет, — по-прежнему зажимая уши, она мотала головой, как ребенок.

Лисберн развел ее руки в стороны.

— Леони, я тебя люблю.

— Нет! — воскликнула она. — Как ты можешь? Не надо. Мне нужно было только твое тело. И… И твое красивое лицо. Я хотела получить Боттичелли, а все, что делала или говорила…

— Мне все равно, — сказал он. — Выходи за меня.

Ее словно окатило ледяной волной. Потом кинуло в жар. Она отстранилась.

— Ты что, совершенно спятил?

— Я буду читать тебе стихи, — объявил Лисберн. — Гомера хочешь?

— Нет! Нет!

— Я буду читать тебе — помоги господи! — даже Суонтона, — пообещал он. — Кого захочешь. И у тебя будет куча красивых вещей. Все красивые вещи, какие захочешь, моя любовь, я буду так счастлив дать их тебе.

Он хотел заставить ее проявить слабость. Она таяла в его руках. Она лишалась своих доводов. Леони отшатнулась. Лисберн перехватил ее руку.

— Послушай меня, — сказал он.

— Не могу! — выкрикнула она.