Обольститель и куртизанка

Слова Эрита оставляли раны в душе. Этот искусный лжец погубит ее, если его не остановить.

— Я не ваша. И никогда вашей не буду.

«Смотри, Оливия. Стоит тебе забыть об осторожности, и твое глупое сердце окажется разбито». Изогнувшись, Оливия обхватила губами сосок Эрита и впилась в него.

Граф глухо застонал, вздрогнув всем телом.

Сжав руки Оливии, он резко отпрянул, приподнявшись на локтях.

Она широко раскинула ноги, готовясь к неизбежному. Сейчас этот огромный мужчина проникнет в ее плоть. Она затаила дыхание. Эрит запрокинул голову, лицо его исказилось от муки.

О да. Еще немного, и она одержит победу.

Тело ее напряженно застыло.

Эрит на мгновение обмяк, почти обрушившись на нее, а затем резко откатился в сторону.

— Боже, — прорычал он, извергая семя на смятые простыни.

Лорд Эрит молча лежал рядом с Оливией, уткнувшись лицом в подушку. Его черные волосы слиплись от пота, оголенная спина влажно блестела. Огромное распластанное тело сотрясала дрожь.

Тишину в комнате нарушало лишь прерывистое дыхание любовников. В воздухе, пропитанном острыми запахами пота и телесных соков, явственно чувствовалось тревожное ожидание.

Свинцовая тяжесть разлилась по телу Оливии. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Ее охватило гнетущее чувство разочарования. Горечи. Сожаления. И гнева, хотя сердиться было не на кого. Самые противоречивые порывы боролись в ней, требуя выхода. Ее терзала неудовлетворенность. И это казалось особенно нелепым, потому что Оливии не дано было испытать наслаждение в объятиях любовника.

Внезапно навалилась усталость, опустошенность, странная печаль. Без всяких видимых причин. Ей следовало радоваться, упиваясь своей властью над заносчивым лордом Эритом.

Однако в действительности эту битву она проиграла. Эрит устоял перед ее чарами и лишь в последнюю минуту не смог справиться с собой. И все же не поддался. Ускользнул, когда она уже торжествовала триумф.

Но его пиррова победа не принесла ему ни радости, ни облегчения. Неподвижно лежа рядом с любовницей, Эрит, похоже, не испытывал даже злорадства.

Оливия закрыла глаза, и мгновенно ожившие в памяти картины лишь усилили горечь поражения. Ей вспомнилось искаженное страданием лицо Эрита, ее хриплое проклятие, и сердце ее сжалось. Такой боли, унижения и одиночества она не испытывала с тех пор, как рассталась со своим первым любовником.

Послышалось шуршание простыней. Эрит повернулся и окинул Оливию хмурым взглядом.

— Вы этого хотели? — Его резкий, обвиняющий тон был вполне созвучен мрачным мыслям Оливии.

— Нет. — Она открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь сдержать слезы, обжигавшие веки. Ей нужно было заслониться броней безразличия, прежде чем встретить испытующий, пронзительный взгляд серых глаз Эрита.