Обольститель и куртизанка

Ложная стыдливость никогда не относилась к числу ее излюбленных приемов. — Надеюсь, вам представится возможность изучить их глубже.

— Именно об этом я и мечтаю, мисс Рейнз. Можно мне рассчитывать на вас?

— Оливия очень занята, — резко вмешался Перри, настороженно ловивший каждое слово. Его рука повелительно легла на обнаженное плечо куртизанки, чуть повыше широкого квадратного выреза платья.

Изумленная Оливия подняла глаза на своего друга и покровителя. В его голосе звучала неприкрытая враждебность. Сказать по правде, Оливия почти забыла о Перри, увлеченная захватывающей безмолвной дуэлью с лордом Эритом.

— Кажется, я не имею чести вас знать, — обронил граф все тем же будничным тоном, оторвав, наконец, холодный стальной взгляд от лица куртизанки.

— Это лорд Перегрин Монтджой, — поспешно заговорил Каррингтон, беспокойно переводя взор с одного мужчины на другого. — Лорд Перегрин, это граф Эрит.

— Я знаю, кто это, — рявкнул Перри. Его пальцы еще крепче вцепились в плечо Оливии.

— Лорд Перегрин. — Эрит коротко поклонился. Его звучный голос казался мягким и вкрадчивым, но Оливия отчетливо услышала в нем предупреждение.

Она внезапно решилась.

— Завтра в четыре в этой гостиной будет подан чай.

— Чай? — Выражение его лица не изменилось, но Оливия угадала, что сумела, наконец, обескуражить этого несносного человека.

Уж не вообразил ли граф, что она готова раздвинуть ноги по первому его слову? Если так, то он, должно быть, действительно слишком долго пробыл вдали от Англии. Оливия Рейнз сама выбирала себе любовников, сама устанавливала правила игры и сама решала, когда настало время сменить декорации. Непокорный, мятежный нрав снискал ей славу самой непостижимой и желанной женщины в Лондоне. Независимость придавала ей особую притягательность.

Оливия почувствовала невысказанное желание лорда Каррингтона получить приглашение на чаепитие, но промолчала. Каррингтон слишком хорош для таких, как она. Другое дело — граф Эрит.

— Спасибо. Буду с удовольствием. — В его басистом шепоте не было и тени радости. Как же Оливия распознала за вежливым равнодушием скрытое торжество?

— До завтра. — Он снова склонился над рукой Оливии. Еще одно мимолетное касание его длинных пальцев. — Мисс Рейнз.

— Как ты можешь даже думать об этом мерзавце? — Перри, одетый в роскошный фиолетовый шелковый халат, бросился плашмя на постель Оливии и уставился отрешенным взглядом в потолок, где танцевала балет стайка гипсовых купидонов.

— Я еще не решила окончательно. — Оливия положила на туалетный столик тяжелую серебряную щетку для волос и посмотрела на Перри в зеркало. Ей не было нужды спрашивать, кого имеет в виду ее друг.