Обольститель и куртизанка

Этот человек обесчестил свое имя, и теперь позорит свою страну. Боже правый, Оливия, да он даже собственных детей поспешил сбыть с рук. Не успели предать земле тело жены, а он уже подбросил детей сестре и с тех пор их почти не видел. Для него существует лишь он сам да его удовольствия, и горе тому, кто встанет у него на пути. И такому человеку ты хочешь доверить свою судьбу?

Яростная вспышка Перри удивила Оливию.

— Что ты так кипятишься? Можно подумать, ты сам образец морали.

Губы Перри сжались в тонкую линию.

— Оливия, этот самовлюбленный негодяй умен и беспощаден. Все кончится тем, что он заставит тебя страдать.

Пальцы Оливии, перевивавшие пряди волос, замерли.

— Эрит груб? Несдержан? — Она сомневалась, что граф способен поднять руку на женщину, однако Перри наверняка был осведомлен куда лучше: он всегда внимательно следил за слухами.

— Нет, — неохотно признал Монтджой. — Я ничего такого не слышал. Но побои далеко не единственный способ причинить боль женщине.

Это верно, и сама Оливия — живое тому доказательство.

Она заговорила, спеша отогнать мучительные воспоминания прежде, чем они запустят в нее свои когти:

— Я сумею о себе позаботиться. Ты сгущаешь краски, наделяя графа всесилием, которым он не обладает.

Лицо Перри гневно вспыхнуло. В его глазах читалась боль и неподдельная тревога. Оливия любила лишь двух мужчин на земле, и Перри был одним из них. Ей вовсе не хотелось его расстраивать. Но выбирать себе любовников она предпочитала сама и в советах не нуждалась.

— Мне кажется, ты попросту меня не слышишь! — обиженно воскликнул Перегрин. — Ты ведь уже все решила, верно?

«Пожалуй, да. Хотя завтрашняя беседа за чаем поможет принять окончательное решение». Оливия улыбнулась, вспомнив, как оцепенел граф, когда его пригласили на невинное чаепитие.

— Да. — Она перевязала лентой кончик косы, поднялась и сбросила платье, оставшись в простой белой ночной рубашке, которую обычно надевала, когда не нужно было выставлять себя напоказ. — Моим следующим любовником будет граф Эрит.

— Что ж, да поможет тебе Господь. Мне нечего больше сказать. — Перри скатился с кровати и поцеловал Оливию в щеку. — Доброй ночи, дорогая.

— Доброй ночи, — прошептала куртизанка, задумчиво глядя на огонь в камине. Перри вышел, тихо притворив за собой дверь. — Да поможет мне Бог, — добавила она, хотя чутье подсказывало, что ни ей, ни Эриту не стоит рассчитывать на покровительство Господа.

Оливия не назвала Перри истинную причину, почему выбрала графа своим покровителем.

Заглянув в холодные серые глаза Эрита, она поняла, что видит перед собой человека, подобно ей самой, лишенного души. Чем не любовник для бездушной женщины? Вместе они составят великолепную пару.