Обольститель и куртизанка

Эрита пронзило наслаждение, такое острое, что он едва сдержался. Открыв затуманенные глаза, он увидел склоненную голову Оливии, ее рыжеватые кудри и насмешливый взгляд.

Уголки ее губ дрогнули в улыбке. Дразнящей, дерзкой улыбке победительницы. О, эта женщина не сомневалась, что одержала верх.

Разумеется, она победила. Эрит обезумел от желания, и она это видела.

Оливия склонила голову еще ниже, в глазах ее светилось злое торжество. Потом она замерла. Эрит задыхался, жадно глотая ртом воздух. Его легкие горели огнем.

Ждала, зная, что каждая секунда промедления кажется ему вечностью. Затягивала игру, сознавая, что он близок к безумию.

Великолепная, роскошная ведьма.

Она наклонилась так низко, что ее дыхание коснулось распаленной плоти Эрита. Ее губы были так близко, крупные, чувственные, влажные.

Она снова улыбнулась и рассчитано медленным движением подняла голову.

О да, она хотела его помучить.

Рука ее продолжала сжимать и гладить, доводя Эрита до исступления, С каждым касанием в его теле словно взрывалась канонада. Только теперь одной ее руки ему было мало.

Но изощренная дьяволица продолжала его томить.

«Боже, Оливия, возьми меня скорее, или я потеряю рассудок, черт возьми».

— Проклятие, это сущий ад, — прохрипел Эрит, борясь с желанием схватить чертовку за волосы и заставить нагнуть голову. В душе он знал, что ни за что не стал бы применять силу. Оливия хотела доставить ему удовольствие. И продлить его мучения.

Она одна вольна была решать, сколько наслаждения и сколько муки ему отмерить.

— Ад? О нет, милорд, — насмешливо прошептала она, продолжая свою опасную игру. — Райское блаженство.

Ее голова склонилась так низко, что у Эрита перехватило дыхание. Если эта ведьма снова вздумала его дразнить, он за себя не ручается. Оливия подвела его к самому краю, он дрожал как в лихорадке.

Ее полные губы обхватили его жезл.

Эрит ощутил восхитительный жар.

Он закрыл глаза, отдаваясь во власть этих упоительных губ. Его больше не заботило, что Оливия делает это, дабы взять над ним верх.

Ее рука и губы творили чудо — так сплетаются в контрапункт две чарующие мелодии. Дыхание Эрита участилось, а сердце, казалось, вот-вот разорвется.

— Оливия, ты меня убиваешь.

В безотчетном порыве он запустил руки в ее густые волосы. Их нежная шелковистость опьянила его. Он почувствовал, что падает в мягкую темноту ее рта, порочного, чертовски умелого, упоительно жаркого, и услышал тихий стон, рвущийся из глубины ее горла.

Пальцы его вцепились в спутанную гриву рыжеватых волос, и губы Оливии плотнее обхватили его жезл. О, это мгновение он представлял себе с первой их встречи. Но реальность превзошла самые дерзкие его грезы. Эрит выгнул спину, по телу его прошла судорога, он готов был просить, умолять.

Пальцы Оливии замерли.