Обольститель и куртизанка

— Путь довольно долгий…

— Из Лондона. Я знаю, ты говорил. — Обиженно качнув бедрами и взметнув облако юбок, она стремительно зашагала к кухне. — А после можешь идти своей дорогой.

Покосившись через плечо, она заметила, что Джулиан не последовал за ней. Он по-прежнему стоял возле лошади, лениво похлопывая перчатками по бедру. И выглядел на редкость мужественно, чтоб ему лопнуть.

— И куда же мне ехать? — мягко осведомился он. Остановившись в дверях, Оливия бросила на него насмешливый взгляд.

— Назад в Лондон. В Мейдстон или Дувр. Да хоть к черту в пекло, мне-то, что за дело?

— Но скоро стемнеет. Бей устал. Да и я тоже. Добросердечная особа предложила бы мне ночлег.

Оливия нетерпеливо поджала губы. Нуда, предложить ему постель и себя в придачу. Как бы ей хотелось оставаться равнодушной к шуткам Джулиана, но его поддразнивание всегда задевало ее за живое.

— Ты уже староват для мальчишеских дурачеств, потому-то твои чары не действуют, Эрит.

— Прежде ты называла меня Джулиан.

— С тех пор многое изменилось. Так ты войдешь?

Услышав эти слова, Оливия не смогла сдержать пробежавшую по спине дрожь предвкушения. Эту же фразу Джулиан произнес в их первую ночь в доме на Йорк-стрит.

О Боже, ей лучше как можно скорее набросить темный колпак на коварную память, а не то Эрит опрокинет ее на спину прежде, чем переступит порог. В душе Оливия была вовсе не прочь провести еще одну, последнюю ночь с графом. Но к чему это приведет? Когда Эрит уедет, ее унылое одиночество станет еще мучительнее.

Она отступила в прохладный полумрак отделанной плитняком кухни. Джулиан вошел следом за ней, и уютная кухонька вдруг показалась ей тесной. Не только потому, что Эрит был высокий крупный мужчина, но и благодаря почти осязаемой мощи, которую он излучал.

— Здесь очень мило. — Он без приглашения уселся на стул у окна и с нескрываемым любопытством обвел глазами комнату. В кухне царил хаос — последствие неумелых попыток Оливии приготовить варенье. В воздухе носился сладковатый запах горячего сахарного сиропа и фруктов. Оливия старалась держаться невозмутимо, но мешала уязвленная гордость.

Достав из кладовой кувшин с элем, она наполнила кружку для Джулиана и осторожно передала ему, стараясь не касаться его пальцами.

— Спасибо. — Эрит взял в руки кружку и сделал щедрый глоток.

Оливия старалась не смотреть на его запрокинутую голову и горло с дергающимся кадыком. Присутствие мужчины в доме, в этом мирном женском царстве, ошеломило ее. Она попыталась возмутиться такому бесцеремонному вторжению в ее сонный мир, но из-за близости Эрита сердце ее пустилось в неистовый восторженный пляс.

Бедное, глупое сердце.

Бедная, глупая Оливия.

Джулиан опустил кружку и устремил на Оливию внимательный взгляд.

— Вы вовсе меня не знаете.