Обольститель и куртизанка

— Это Килмор сказал тебе, где я?

Оливия жила в кентском поместье, полученном Килмором в наследство от дальнего родственника год назад. Когда разъяренный Эрит выбежал из особняка герцога, Сорайя и ее знатный супруг предложили своей гостье укрыться в этом уединенном домике. Оливия с благодарностью согласилась: ей хотелось отгородиться от мира и пожить затворницей, пока не утихнет душевная боль. В Лондоне было слишком много мест, где она могла случайно столкнуться с Эритом. Или, что еще страшнее, Джулиан стал бы преследовать ее, крича о своей любви, растравляя ее рану.

— В конечном счете, да. — Губы графа сжались в тонкую линию. — Но только после того как я сам выяснил, где ты прячешься.

Знакомый чарующий звук его голоса отозвался дрожью в теле Оливии. На мгновение она сомкнула веки, вспоминая, как этот голос шептал ей слова любви.

Открыв глаза, она заметила, как во взгляде Джулиана мелькнуло понимание, словно он прочитал ее мысли.

Конечно, он догадался. Эрит успел хорошо ее изучить, хотя их связь и оборвалась так быстро.

Джулиан продолжил, словно их короткого безмолвного диалога вовсе не было:

— Мне следовало догадаться, что ты где-то рядом с Лео. Уверен, он говорил тебе, что я приезжал в «Вуд-Энд», пытаясь тебя найти.

— Нет, он ничего не сказал. — Лео все лето был частым гостем в ее домике. — Лео знает, что я его мать.

Серые глаза смотрели на нее, не мигая.

— Лео сказал, что всегда об этом знал. — Оливия не смогла сдержать улыбку. Теперь, когда ей не нужно было лгать, ее близость с сыном обрела новую силу и глубину.

— Ты пришел сюда не для того, чтобы говорить о Лео. — Оливия выпрямилась и окинула Джулиана угрюмым, непреклонным взглядом.

Она забыла, что хмурые взгляды на графа не действуют. Эрит лишь насмешливо изогнул бровь.

— Я с радостью поговорил бы о Лео, мне некуда спешить. — В глазах его мелькнули лукавые искры. — Хотя путь из Лондона неблизкий, да и дорога пыльная. Не хочешь пригласить меня войти? Предложить мне промочить горло?

— Обычно ты не дожидаешься приглашения, — кисло обронила Оливия.

Ей хотелось разозлиться, разжечь в себе ненависть. Но в глазах сидевшего на лошади Джулиана плясали лукавые искры, и Оливия не смогла ожесточить свое сердце против того, кто был ответом на ее молитвы. Сколько раз долгими бессонными ночами она шептала сквозь слезы его имя.

— Возможно, мне удалось немного исправить свои манеры за те бесконечные, тоскливые дни, что я провел вдали от тебя.

О «бесконечных, тоскливых днях» Джулиан говорил легко и непринужденно, без тени печали в голосе. Казалось, он поддерживает светскую беседу с малознакомой дамой. Оливия перевела взгляд на конскую попону, покрытую грязью и потом, и вспомнила, как далеко от ее дома до Лондона.