Обольститель и куртизанка

Резко повернувшись, он пошел к двери. Оливия безвольно уронила протянутую руку. Джулиан взялся за ручку и замер.

Он стоял, повернувшись к ней спиной, но Оливии не нужно было видеть его лицо, чтобы догадаться: Эрит ждал, когда его окликнут. Ей хотелось остановить его, отказаться от своих жестоких слов, но она до боли сжала губы, заставив замолчать глупое, надломленное сердце. Волна горечи и отчаяния захлестнула ее.

Помедлив еще мгновение, Джулиан повернул ручку и скрылся за дверью. Оливия услышала приглушенные голоса, доносившиеся из холла. Похоже, Килмор действительно ждал их.

Оливию охватил мучительный стыд. Несмотря на все свои дерзкие речи, она вела себя как шлюха. Минуту назад она храбро бросала Эриту вызов, а сейчас чувствовала себя бесконечно одинокой и покинутой. Лишь объятия Джулиана могли принести ей покой, заполнить мертвящую пустоту в груди.

Но его нежные руки никогда больше не обнимут ее.

В дверях показалась Сорайя. В ее больших серых глазах светилось сочувствие.

Оливия попыталась изобразить безразличие, хотя сердце ее разрывалось от боли.

— Ох, милая, тебе ни к чему притворяться. — Сорайя подбежала к подруге.

Оливия сдавленно всхлипнула.

Из глаз ее хлынули слезы, Оливия надрывно, отчаянно зарыдала. Невыносимая боль оглушила ее, накрыла черной пеленой. Смутно, словно сквозь сон, она почувствовала, как Сорайя обнимает ее, шепча бессмысленные слова утешения.

Оливия вынесла тяжелую бадью за дверь кухни и выплеснула грязную воду на цветы плетистой розы, обвивавшие стену ее прелестного, чисто выбеленного домика. В этот чудесный августовский вечер сладкий цветочный аромат разливался в воздухе, словно благословение небес.

Выпрямившись, она устало вздохнула и бросила рассеянный взгляд на изящные чугунные ворота. На липовой аллее, ведущей к дому, показался всадник на крупной серой лошади. Теплые закатные лучи расцветили золотом верхового и его коня.

Сердце Оливии пустилось вскачь, пальцы вцепились в ручку бадьи, так что костяшки побелели. Оливия застыла, охваченная смятением и страхом.

— Лорд Эрит, — произнесла она с напускным спокойствием, когда всадник приблизился достаточно, чтобы услышать приветствие.

Конечно, это был Джулиан. Оливия узнала графа прежде, чем смогла разглядеть его лицо, по легкости, с которой тот держался в седле, и по щегольски сдвинутой набок шляпе.

Она знала, что после их страстного прощания Эрит не смирится с разрывом и станет ее разыскивать. Обретя убежище в этом уединенном домике, она поначалу не находила себе места от волнения. Оливия ждала, что Джулиан явится за ней и, как герой баллады, похитит, перекинув через луку седла. Но шли дни, тянулись недели, а Эрит все не появлялся.

И вот он нашел ее, да поможет ей Бог.