Обольститель и куртизанка

После всего; что он наговорил, стоит ли винить Оливию в том, что она бежала? Эрит проклинал себя за непростительную грубость и несдержанность. Ведь в душе он знал, что Оливия никогда не стала бы поощрять безрассудство Ромы и приглашать ее к себе.

Чувствуя мертвящую тяжесть на сердце, словно в груди его пожух и увял цветущий сад, граф медленно побрел в гостиную. Разумеется, он не нашел Оливию и там. Им овладела опустошенность, оцепенелость.

Тяжело переставляя ноги, Джулиан вернулся в спальню. В комнату, ставшую свидетельницей отчаянных страстей, мгновений наивысшего счастья и истинной близости. Небывалой, немыслимой любви.

Кровать, дверь, пол, стены — все напоминало об Оливии, трепетавшей от наслаждения в его объятиях.

После долгих пустых, безумных лет, проведенных с бесчисленными женщинами, несколько недель с Оливией перевернули его душу. Изменили его навсегда.

И вот она его оставила. Будь все проклято!

Эрит схватил с постели шелковый капот, словно тот мог рассказать, куда ушла Оливия. Алый шелк еще хранил ее обворожительный, пьянящий аромат. Рядом на покрывале лежало рубиновое ожерелье, сверкая и переливаясь в свете ламп.

В значении этого безмолвного послания невозможно было ошибиться.

Оливия не желала иметь с лордом Эритом ничего общего.

Унылое оцепенение Джулиана внезапно лопнуло как мыльный пузырь. Глухо застонав, он зарылся лицом в ворох скользкого красного шелка. Потом закрыл глаза и задышал глубоко и часто, пытаясь убедить себя, что Оливия к нему вернется.

Разомкнув веки, он увидел Лейтема. Тот стоял в дверях и смотрел на хозяина с неподобающей дворецкому жалостью. Эрит без тени смущения отнял от лица капот.

— Мадам не сказала, куда идет. Она покинула дом примерно через час после ухода вашей светлости.

В глазах Эрита вспыхнула надежда.

— Мисс Рейнз взяла свой экипаж?

Нужно расспросить кучера, когда тот вернется. Возможно, удастся выяснить, где она укрылась. Лейтем покачал головой:

— Нет, милорд. Мадам ушла пешком.

Пешком? Куда же она отправилась? Ответ, до смешного очевидный, пришел сам собой. Эрит догадался бы раньше, если бы не был так подавлен.

Бормоча про себя проклятия, он отшвырнул капот и стремительным шагом вышел из комнаты.

Грубо отстранив дворецкого лорда Монтджоя, Эрит вошел в освещенный свечами салон, где когда-то заключил бездушную сделку с Оливией. Тогда он был другим человеком. Ему хотелось думать, что и Оливия была другой.

Она призналась ему в любви. Пусть и, не желая того. И Эрит готов был поклясться, что ее слова не были ложью, хоть этим вечером Оливия и пыталась ранить его, уверяя в обратном. Если Оливия его любит, он наверняка сумеет вернуть ее. У него есть оружие, перед которым она бессильна.

Но прежде он должен найти ее, черт возьми.