Безжалостное обольщение

— Я очень опасаюсь, маленькая мадемуазель, что вы слишком привыкли все делать по-своему. Тот факт, что вам просто хочется чего-то, еще недостаточное основание для того, чтобы немедленно приводить свое желание в исполнение. Особенно если я не хочу, чтобы вы это делали. — Он нащупал пальцами пряжку на ремне, расстегнул затем и пуговицы на ее поясе.

— Но почему то, чего хочешь ты, важнее того, чего хочу я? — спросила Женевьева, возмущенная явной несправедливостью, и неприязненно отстранила его ищущие пальцы.

— Потому что я старше и сильнее тебя, а также потому, что ты — на моем корабле, — ответил Доминик, отбрасывая ее руки, словно то были надоедливые москиты.

— Последний довод я могла бы счесть убедительным, — сказала Женевьева, пытаясь сохранить достоинство, хотя это было трудно сделать, учитывая, что с нее в этот момент сдирали одежду. — Но первые два мне кажутся несущественными.

— Вот как? В самом деле? — Бирюзовые глаза подозрительно сузились. — Быть может, стоит продемонстрировать преимущества возраста и силы? — Последним резким движением он стянул с ее ног бриджи.

— О, что ты делаешь?! — Женевьева схватилась за рубашку в попытке прикрыть наготу.

— То, чего ты не сделала сама, — спокойно ответил он, приподнимая ее за талию и задирая на ней рубашку вместе со всем остальным.

Женевьева, почти обнаженная, съежилась под его оценивающим взглядом.

— Если хочешь доказать, что ты сильнее меня, в этом нет необходимости, — сказала она вдруг охрипшим голосом.

— Нет? — повторил Доминик, задумчиво глядя на нее. — Быть может, я хочу тебе показать не превосходство физической силы, а эмоциональную и психическую власть одного человека над другим. Есть цепи, которые приковывают надежнее, чем любые рукотворные, Женевьева.

Женевьева вся напряглась, сопротивляясь его напору, и вдруг ощутила, как до боли напряглись мышцы живота. Ей не нравилось лежать вот так, прикованной к постели его мерцающим задумчивым взглядом и сильными руками. Это было похоже на игру, в которой отведенная роль ей надоела. Когда, демонстрируя свое нежелание, пленница отвернулась от этих немигающих бирюзовых глаз, Доминик склонился над ней и легко провел губами по чувствительной коже за ухом. По всему ее телу пробежала легкая дрожь, застывшая обнаженная плоть, казалось, ожила. Закрыв глаза, Женевьева собрала всю свою волю, чтобы не поддаться влечению и оказать сопротивление.

Доминик улыбался, но она не видела его улыбки — лишь слышала голос, свидетельствовавший о том, что его явно забавляла эта ситуация.

— Упрямая фея! Но я тебе докажу, не сомневайся. — Его губы встретились с ее сомкнутыми губами, и она ощутила вкус соли, вина и солнца.