Безжалостное обольщение

Она молча покачала головой, не обращая больше никакого внимания на любопытные взгляды команды, загипнотизированная лишь этими мерцающими бирюзовыми глазами и яростной силой, бушующей в мощной фигуре Доминика, стоявшего так близко, что она почти ощущала жар его кожи. Женевьева снова почувствовала исходящую от него грозную опасность.

— Прошу тебя… — ее голос был едва слышен. — Я не могу.

— Есть выбор: либо ты взбираешься по вантам снова, либо я ссаживаю тебя на берег прямо здесь. — И решительно показал на проплывающую мимо землю. — На «Танцовщице» нет места тем, кто не повинуется приказам и не способен этому научиться.

Завороженная чувством неминуемой опасности, Женевьева обернулась и увидела простирающуюся в запретной дали болотистую неприветливую равнину. Судя по всему, ей вряд ли удастся найти там даже следы обитания человека.

Она ни минуты не сомневалась в том, что Доминик не шутит. Он сделает именно то, что сказал, без колебаний и угрызений совести. И никто пальцем не пошевелит, чтобы ей помочь. Месье Делакруа безраздельно господствовал в своем маленьком королевстве. Женевьева подняла глаза к верхушке бизань-мачты и невольно расправила плечи. Если она сделала это один раз, сделает и второй.

И решительно направилась к вантам.

Сайлас задумчиво кивнул. Значит, месье не утратил своей привычной жесткости, несмотря на тот странный взгляд, который слуга чуть раньше заметил в его глазах. Капитан обращался с девчонкой как и с любым юнгой-новичком.

Правило для всех общее: немедленно, пока человек не успел осознать собственного страха, заставить его подняться на мачту снова. Иначе он никогда больше не сможет вскарабкаться по вантам, что означало конец многообещающей морской карьеры. «Правда, эта мадемуазель едва ли собиралась делать морскую карьеру, — напомнил себе Сайлас и озадаченно нахмурился. — Но с другой стороны, она нарушила приказ и, конечно, заслужила наказание, которое назначил ей месье. Любого другого уже привязали бы к решетчатому люку».

— Я полезу следом за тобой, — услышала Женевьева такой же спокойный, как и прежде, голос Доминика и, не задумываясь прыгнув на трос, ощутила пружинистый толчок отдачи. — Лезь сама. Ты не упадешь.

Но почему, заставляя ее делать такую ужасную вещь, он даже не постарался ободрить ее? Стиснув зубы, Женевьева негнущимися пальцами хваталась за трос, а гудящие от боли ноги сами скользили вверх. Она едва сдерживалась, чтобы не лягнуть карабкающегося вслед за ней этого невозмутимого, властного мерзавца. Стряхнуть бы его на палубу и посмотреть, как он упадет в круг улыбающихся матросов. Мысленно рисуя себе картины сладкой мести, Женевьева почти не заметила, как быстро добралась до верхушки мачты.

Доминик влез на платформу следом за ней и сел рядом.