Забудь обо мне

Ты пришла меня уколоть? Мне плевать, поверь. Алисы здесь нет. Алиса осталась в прошлом, в той реальности, где она вовремя прозрела и не дала Бармаглоту уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она сглатывает.

Морщит лоб.

Часто моргает, явно сдерживая слезы.

— Ты — дура, — говорит по-бабьи скупо и сдержано, но в хорошем смысле этого слова.

— Я знаю, — растираю пальцами потеки туши под глазами. — Потому что прошло уже сколько месяцев, а я каждую минуту жду, что он позвонит или напишет, или приедет. Или хотя бы просто… появится на другой стороне улицы.

— Он умеет долго терпеть, но потом уже никогда не отыгрывает обратно, — говорит она.

Это об их браке.

И о том, что верить бесполезно.

— Ты же сама сказала, что я дура.

Пытаюсь бодриться, но это явно жалкое зрелище, раз Мила достает из сумки бумажную салфетку и протягивает ее мне. Беру с немой благодарностью и громко, как слон, высмаркиваюсь.

Когда по пустой улице проносится первый ветерок, Мила кладет в рот последний кусок кекса и допивает кофе. Все это культурно выбрасывает в урну и смотрит на меня уже совсем не теми волчьими глазами, с какими «заглянула в гости» полчаса назад.

Я встаю, зачем-то показываю искомканную и в потеках туши салфетку.

Пытаюсь улыбнуться, чтобы не расклеиться совсем.

— Я обязательно приведу ее в первозданный вид и накрахмалю, — говорю о салфетке. — Заглядывай на неделе — заберешь еще лучше, чем была.

Мила оценивает шутку почти искренней улыбкой.

— Отлично выглядишь, — говорю тоже искренне.

— Прости, что не могу вернуть комплимент, — пожимает плечами она.

— Я бы очень удивилась, если бы ты оценила красоту моих кроличьих глаз и красного носа.

Мы пытаемся как-то перевернуть эту историю нашей жизни.

Я почему-то всегда думала — и даже сегодня — что Мила всегда была где-то очень далеко, за пределами нашей с Марком истории. Она просто была — и все. И в какой-то момент я почувствовала в себе силы отодвинуть ее еще дальше, спихнуть, как ненужную отыгранную фигуру.

Но просить прощения уже поздно.

Да и вряд ли оно ей нужно.

— Он хочет детей, — вдруг говорит Мила, изо всех сил корча строгую бабу, которой в общем почти не интересна тема, которую она сама же подняла.

— Твой новый мужчина? — Я все же рада, что она пошла дальше, хоть одна мелкая эгоистичная засранка очень постаралась ее стреножить.

— Типа того, — отмахивается Мила. — Так что… Когда закрываются одни двери — открываются другие.

— И счастливые горизонты, — дополняю я.

Мила не прощается. Она просто поправляет одежду, взмахом руки — прическу и, как ни в чем не бывало, идет на другую сторону улицы, где ее ждет машина с водителем.