Забудь обо мне

 — Проклятый предатель! Убирайся! Видеть тебя не…

Не знаю, как мне это удается, но за долю секунды успеваю разжать руки и тут же обхватить ими ее лицо.

Притянуть к себе.

Жадно вдохнуть ее какой-то особенный запах, пополам с ароматом терпкого и еще прохладного весеннего вечера.

И глаза у нее вот так — просто невероятно огромные.

Хоть несмотря на остроту момента, внутри меня закипает дикая злость, стоит вспомнить, что вот это все — мое — лапали руки другого мужика.

Но я проглатываю унижение.

— Только попробуй меня поцеловать, — шипит как дикая кошка.

— Врежешь по бубенчикам?

— Говоришь, как Танян, — фыркает она.

А ведь правда, в моем лексиконе таких слов никогда не было.

Так что самое время закрыть Лисице рот, пока она не врубила мозги и не составила вполне логическую цепочку выводов.

— Мартынов, даже не смей, — продолжает сопротивляться Алиса, хотя мне кажется, что предел ее «положенного периода сопротивления» вот-вот закончится. — Я тебе язык откушу, понял?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Зачем мне язык, если не будет тебя? — пошлю, нарочно медленно проводя им по губам, чтобы она вспомнила все те пошлые сообщения, которые слал ей когда-то.

— Чтобы ублажать всех своих бесконечных баб? — язвит уже откровенно слабо.

— Нет никаких баб, Волкова. Только ты. Вот так во мне застряла. Самому удивительно.

Это чистая правда.

В ней нет вообще ничего такого, на что я обычно «клюю» — роскошная грудь не в счет — и что обычно ищу в женщине, с которой собираюсь провести определенный отрезок своей жизни. Она наоборот — полная противоположность того, что мне нужно. И теперь совершенно точно знаю, если бы в то наше первое свидание знал, что все так обернется — просто свалил бы на хер, даже если бы это выглядело трусостью. По крайней мере, мои мозги были бы в порядке. И план на жизнь — тоже.

Но теперь уже не важно.

Я все равно маниакально повернут на этой ненормальной девушке.

— Ты идиот, если думаешь, что я снова…

Ок, я идиот, Лисица, но разговор сейчас не об этом.

Рискую, когда опускаю руки ей на талию и притягиваю к себе так крепко, что нам обоим приходится сделать глубокий вдох.

Наконец-то Алиса приспускает маску молодой стервы, и на ее лице читается знакомая мне паника пополам с надеждой."

"— Мне тоже очень страшно, Волкова, — говорю со всей серьезностью и даже почти искренне. Потому что практика показывает, что постоянные шторма могут потопить даже самый крепкий корабль. Но, может, лучше тихонько лежать вдвоем на дне, чем плавать не с теми?

Глава шестьдесят девятая: Сумасшедшая

Мне так хочется ему верить, что предает собственное тело.