Обман

Глава двадцать восьмая: Вера

— Максимум, чем я могу помочь — оформить временную опеку, — говорит женщина в службе опеки, куда мы с Мариком едем вместе с полицией, малышкой и парой натасканных адвокатов на следующее утро.

— Что? — переспрашивает Марик, но смотрит на меня, словно это я тут все знаю и вообще каждый день усыновляю детей.

— Временная опека до выявления обстоятельств, — поясняет работница службы. — Если ребенок действительно ваш, нужно будет…

— Не… — пытается протестовать Червинский, но я останавливаю его пинком под столом.

— Вот, — киваю на парочку адвокатов, — давайте найдем все вместе какой-то консенсус.

Ребенок не должен страдать от халатности своей матери, а ее отец, как вы видите, обеспеченный человек и имеет все возможности, чтобы обеспечить дочери комфорт, заботу и все необходимое. А через пару недель мы распишемся и у девочки будет полноценная здоровая семья.

И пока Червинский не начал городить огород, за руку силком вытягиваю его на улицу.

— Вера, это вообще не мой ребенок, — ворчит Марик. — Какой из меня отец?

— Думаю, хороший, раз не подложил девочку втихую под соседнюю дверь.

А ведь я об этом всю ночь думала, пока мы с Червинским, на пару изображая родителей, укачивали беспокойную малышку. И за все это время Марик ни разу не ругнулся, не устроил истерику, только наотрез отказался менять памперсы и в панике выскакивал прямо на лестничную клетку.

— Что? — Марик продолжает коситься на меня, словно ждет очередной подвох.

И в обще не зря, потому что я достаю из сумки пластиковый пакет, в котором у меня ушная палочка с образцом слюны Лизы. В конце концов, если оформлять ребенка, факт биологического отцовства будет иметь вес.

— Вот, — вкладываю пакетик в руку Марика, — подтвердишь, что отец, и все карты в руках.

— А если окажется, что она не моя?

Если честно, такое развитие событий не особо приходило мне в голову. Наверное, потому, что хочется верить в остатки человечности в голове и горе-мамаши: подкинуть ребенка лишь бы кому — это совсем уж… печально.

— Знаешь, Червинский, если вдруг она окажется не твоя, то мы ее удочерим.

Есть же в мире проведение, в конце концов. И если ребенок отказался у Марика под дверью именно в тот день, когда я решила стать его женой, значит, что-то в этом есть. Не котенок, не щеночек — маленький человечек.

Мои мысли о карме перебивать одетая в халат девушка, которая выносит орущую Лизу на крыльцо. У этой малышки точно папин характер — такая же вредная и голосистая, и такая же настырная, когда хочет добиться своего. А в данный момент она словно чувствует, что рядом Марик — заходится так, что становится страшного бордового цвета.

— Да что вы за звери! — басит Червинский, и чуть не силой забирает сверток.