Обман

Марик разводит руками.

— Мама любит приехать пораньше. Поэтому, красавица моя, давай-ка ускоримся.

То, что происходит потом, заслуживает отдельной сцены в фильме «Пила».

Потому что Червинский в буквальном смысле перебрасывает меня через плечо, несет в ванну, ставит в душевую кабинку и со словами «Надеюсь, ты сделала глубокий вдох» до упора откручивает вентиль холодной воды.

Я его убью.

Мне нужно несколько секунд, чтобы перевести дыхание, давясь, проглотить крепкие русские слова — единственные адекватные звуки, которые я могу издавать в этой ситуации.

С другой стороны, если альтернативой… гмм… бодрящему душу, было бы нелицеприятное знакомство со свекровью, то не такой уж Марик и засранец.

Тьфу ты, что у меня в голове?! Какая свекровь?

Я фыркаю от льющей в нос и глаза воды, наощупь нахожу вентиль и подбираю комфортную для себя температуру. Только потом с трудом выбираюсь из мокрой тряпки, которую больше в жизни не надену, потому что прямо сейчас выброшу в мусорное ведро.

Пусть Червинский делает с ней, что хочет — хоть за балкон вывешивает без всяких свидетельств нашей «первой брачной ночи».

Но, кстати, раз уж Червинский сам меня сюда затолкнул, посмотрю, чем этот позер наводит марафет. Он же у нас метросексуал, не удивлюсь, если у него в ванной две полки: одна для своих баночек и тюбиков, а другая завалена всякими женскими мелочами, чтобы его подружка было комфортно приводить себя в порядок до и после «страстной ночки».

Но, облом.

У него тут всего одна полка, и на той — стандартный набор: пена для бритья, шариковый дезодорант, гель для душа и шампунь. Отдельно лежит дорогая электробритва. В стаканчике с зубной пастой всего одна зубная щетка.

И даже женского ультракороткого халатика нет.

Ну и в чем мне выходить?

На сушилке пара полотенец размера «набедренная повязка» и даже если каким-то чудом удастся соорудить из них устойчивую конструкцию, даже я не настолько безумна, чтобы в таком виде показываться перед практически посторонней женщиной. Которая думает, что я — невеста ее любимого сына.

— Вера, я оставил кое-что на ручке, — слышу голос Червинского за дверью, и так спешу выбраться из душа, что чуть не падаю, но успеваю кое-как зацепиться за раковину.

Правда, грохот устраиваю все равно знатный, и Бабник даже не скрывает едкий смешок. — Пить надо меньше, красавица моя. Воспитывать тебя и воспитывать.

Вообще, я не пью. Только по праздникам или с подружками, когда есть повод.

Но ведь и набраться в стельку тоже бывает нужно. Особенно когда тебя — карьеристку и холостячку — за пять минут женят, обвешивают гроздьями детей и превращают в домохозяйку.

— Червинский, просто на всякий случай — пошутили и хватит.

Тишина.