Обман

Вздергиваю бровь, когда тетка тянется к моей руке, хватает ладонь и начинает разглядывать кольцо, словно коршун. Бесполезно — эта «безделушка» слишком выразительно сверкает, чтобы даже заикнуться о подделке.

— Не спадет, — старательно корчу улыбку, прокручивая кольцо на пальце. Туго, конечно, но я его сниму. Хоть это и будет самая трагическая потеря в моей жизни. — Ювелиру передай мой комплимент, сделано так, что и не подкопаться.

— Я тебе потом скажу, чего мне это стоило, — подыгрывает стервец.

И не отказывается, когда мама берет под белы руки и ведет к столу. Хорошо хоть не садит во главе, а то нам тут сейчас с подачи Наташи и «Горько!» начнут кричать, а Червинскому только дай волю — у него на лбу написаны все далекоидущие планы.

— Кому звонишь? — зачем-то спрашиваю, когда Марик подносит уху телефон.

— Антону, — подмигивает Червинский, и весь глоток вина, который я сделала секунду назад, идет мне не в то горло.

Бабник, зажимая телефон плечом, от всей души «похлопывает» меня по спине, так что приходиться шарахаться от него, как от наказания, а когда мы смотрим друг на друга, еще и коварно скалится.

— Не смей, — предупреждаю я, догадываясь, зачем ему понадобилась переговорить с мим начальником прямо посреди застолья. — Или я тебя…

— На нас смотрит твоя тетка, — уголком рта шепчет Червинский. — Не пали контору, а то придется демонстративно утаскивать тебя в берлогу с золотым унитазом.

Я сглатываю, открываю рот, чтобы послать его к черту, но молчу. Я ведь правда вообще ничего не могу ни сказать, ни сделать, потому что буду выглядеть круглой дурой. И только тупо улыбаюсь, когда Червинский по телефону просит Клеймана обойтись без меня в понедельник и вторник, потому что «она будет занята со мной». Понятия не имею, что за планы у него на «послевыходные», но куда мы пойдем в понедельник, догадаться не сложно.

Червинский правда всерьез намерен лишить меня свободы, а я ничего, совсем ничего не могу сделать, чтобы не выставить себя на посмешище.

Это, наконец, случилось: меня проиграли. И кто? Человек, которого я считала чуть умнее обезьянки.

Никогда не недооценивай противника.

Я беру бутылку, наливаю себе полный стакан и выпиваю его в пару глотков.

Такого позорного поражения со мной еще не случалось. Имею право первый раз в жизни напиться вдрызг.

Глава двадцать первая: Вера

Есть такая старая-старая шутка о немецком разведчике в тылу русских партизан.

«День первый: Сегодня я пил с русскими — чуть не умер.

День второй: Сегодня похмелялся с русскими — лучше б я умер вчера».

Вот, пара предложений, которые характеризуют хорошее русское застолье.