Обман

Бля, Марик…

В жопу передышки, она уже готова: распахивает глаза, пробегает ладонями по телу, задерживаясь у груди.

Я рехнусь, я рехнусь…

Вера приподнимает ее, словно угощение, дает себя, предлагает, без всякого стыда размазывая остатки влаги большими пальцами. Я снова обхватываю ее сосок губами, втягиваю, поглаживая языком. Жестко, даже если это немного больно. Иступлено, как впервые в жизни.

Еще никогда я не был так близок к оргазму просто от того, что у меня во рту маленький теплый комок чувствительной плоти.

Вера опускает руки, поддевает край моих брюк и тянет их вниз по бедрам вместе с трусами.

Я даже не успеваю попросить об этом, а ее пальцы уже вокруг моего напряженного члена: ладонь скользит вверх-вниз, пробует и ищет нужный темп, пока я не начинаю вбиваться бедрами ей в кулак. Терпеть почти невозможно.

Что это, если не полная одержимость?

Я серьезно думал, что смогу жить без нее, если не смог вернуть? Баран.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу, стараясь удерживать вес на руках, пока Вера дрочит меня с легкостью и жесткостью, размазывает по налитой кровью голове капли влаги, и облизывает сочные губы, словно мысленно делает это языком. Если дам ей в рот — это будет очень быстро и очень бурно. Больная фантазия рисует образы, в которых она держит мой член губами, а ее горло дергается глоток за глотком. Я бы покорился ей, даже если бы ценой такому удовольствию стала моя откушенная голова."

"Но сейчас я слишком сильно хочу свою наглую непрошибаемую Мольку.

И поэтому переворачиваю нас, меняя местами. Теперь я лежу на спине, а Молька за секунду усаживается сверху, продолжая энергично трахать меня рукой, распиная своими невозможно развратными глазами. Она не стесняется быть голой и пошлой, а я дурею. В котоырй уже раз рядом с ней.

Еще несколько резких движений рукой — и я подхватываю Веру под руки, приподнимаю над собой.

Перекрестная борьба взглядами.

Наши тяжелые дыхания в унисон.

Порыв ветра, который прошибает меня насквозь тонким, едва уловимым ароматом ее духов — горячей корицы со сливками.

Хочу отодрать эту милую развратную женщину, а завтра все-таки взять ее в жены. Пусть пока и не официально.

Я в одно движение насаживаю Веру на свой изнывающий член.

Мы стонем в унисон.

Спаиваемся там, внизу. Именно в этот момент становимся одним целы на веки вечные.

Вера укладывает ладони мне на грудь, елозит задницей над моими тугими яйцами.

Блин же!

Я снова приподнимаю ее и снова насаживаю до основания.

Сгибаю ноги в коленях, и она послушно откидывается назад, позволяя мне крепко держать ее за плечи. Она приподнимается — я жестко толкаю ее обратно. Уверенно и сильно, зная, что она принимает меня в свою тугую влагу с такой же безумной потребностью, что и у меня.

Мы расходимся и сходимся.