Изумрудные объятия

Она собиралась ускользнуть…

«Ну нет», — подумал он, решительно вернул в свои объятия и накрыл ее рот своими губами.

Наконец он прервал поцелуй и прошептал:

— Вот так, девочка, сегодня ночью между нами будет только правда. Вся правда.

Он разделся и лег рядом с ней. Она лежала неподвижно.

— Что я сделала? — прошептала Мартиса.

Он не понял, что она имеет в виду. Взяв ее за подбородок, он заглянул ей в глаза."

"— Что вы сделали, миледи? Вы лгунья, а возможно, к тому же и воровка, но прекрасная.

— Нет!

Она густо покраснела и попыталась встать, но с самого начала знала, что он ей не позволит. Он схватил ее и крепко прижал к себе, позволяя почувствовать степень его возбуждения. Неожиданно для себя он понял, что его гнев проходит. Он всмотрелся в ее большие голубые глаза — эти колдовские глаза могли быть и грозными, как море, и безмятежными, как небо в безоблачный день.

— Мартиса, кто вы: ангел или ведьма? Вопреки рассудку я околдован — и отчаянно хочу вас вопреки здравому смыслу.

Его губы снова нашли ее губы, теперь он целовал ее страстно, горячо, его прикосновения стали настойчивыми и требовательными. Он набросился на нее, и она снова вцепилась в его волосы. Удерживая ее рот в плену своего рта, он опустился между ее бедер и сделал первое движение, входя в нее. Она снова напряглась. Он стал гладить ее, говорить нежные слова. Но потом он понял, что не может больше ждать, в него словно ворвался ветер, став частью его самого, он должен овладеть ею, или он будет проклят. Он стремительно вошел в теплую глубину ее тела, встретил сопротивление и застыл, ошеломленный, поняв, что она девственница. Но застыл только на мгновение — сейчас, этой ночью, это было не важно. Он застонал и вошел глубже. Мартиса вскрикнула и уткнулась лицом в его плечо. Он снова стал шептать ей на ухо и застыл неподвижно, давая ей привыкнуть к нему и принять его. Потом он снова стал ее ласкать, он знал, что если сумел разбудить в ней страсть раньше, то сможет и сейчас.

Своими прикосновениями, ласками, нежным поглаживанием он снова захватил ее. Он покрывал горячими влажными поцелуями все ее тело, пробуждая ее, требуя близости. Он снова слился с ней и в этот раз наконец-то дал волю голоду, который так долго снедал его, жег изнутри. Он двигался в ней, гладил ее изнутри, занимался с ней любовью, а потом их обоих подхватила буря. Она обнимала его руками и ногами, из ее рта вырывались какие-то бессвязные слова, его тело жаждало разрядки, но он сдерживался и оттягивал момент взрыва. Он ждал. Ждал до тех пор, пока не почувствовал, что она содрогается под ним в конвульсиях страсти. Только тогда он дал себе волю, и его сотряс взрыв фантастической силы. Он потряс его так, как ничто и никогда раньше, такого он не мог себе даже представить.