Изумрудные объятия

 — Говорите правду!

— Я вам уже говорила…

—…вранье, — закончил он за нее. — Вы мне наврали.

Ну да, она соврала. Она отчаянно извивалась под ним, совершенно не собираясь отвечать на его вопросы. Своими движениями она вносила еще больше сумятицы в его чувства. Ночная рубашка задралась до бедер, открыв длинные стройные ноги, такие мягкие по сравнению с его ногами, ворот сорочки сполз набок и обнажил одну грудь, ту, которую он уже попробовал на вкус. Внезапно Мартиса застыла неподвижно. Она смотрела в его глаза, и в ее взгляде читалась ярость, но только не страх. Эта девчонка никогда не боялась.

Он мрачно улыбнулся, обхватил одной рукой оба ее запястья и поднял ее руки высоко над ее головой. Некоторое время он выжидал, наблюдая за ее глазами, затем его взгляд двинулся вниз по ее почти обнажившемуся телу. Он невольно застонал. Можно было только удивляться, каким чудом ее красота сумела так покорить его, именно когда ему ни в коем случае не следовало покоряться. Наверное, на него действовало что-то в ее голосе, в ее грациозной походке. И в ее глазах. В глазах, которые теперь дерзко смотрели на него.

Она не боролась, и он стал ласкать ее свободной рукой. Обхватил пальцами сосок и стал потирать его подушечкой большого пальца. И словно завороженный смотрел, как он темнеет, твердея под его прикосновениями. Он опустил голову и взял отвердевший сосок в рот, ощутил губами и языком его шелковистую поверхность, вдохнул возбуждающий женственный аромат ее тела.

С ее губ сорвался вскрик, она задрожала, и он понял, что в этот раз они зашли слишком далеко. Так далеко, что пути назад уже нет. Его чресла горели огнем, руки ныли от желания прикасаться к ней все больше и больше, он жаждал стать с ней одним целым, наполнить ее своим семенем.

Он отпустил ее запястья и пришел в движение, он ласкал ее губами и языком, гладил пальцами, исследовал все ее тело. Она запустила пальцы в его волосы. Ночная рубашка мешала и стала его раздражать. Он поднялся и потянул за собой Мартису, она встала перед ним, глядя ему в глаза, и он стянул ее рубашку с плеч, так что она сползла к ее ногам.

Он отступил от нее — ему нужно было увидеть ее всю, он упивался ее красотой. Потом у него мелькнула мысль: «Дурак! Она же опять сбежит и будет все отрицать!»

Но она не сбежала.

Она осталась с ним, нагая и гордая. Ее плечи, освещенные лунным светом, приобрели цвет слоновой кости, а волосы, ниспадавшие на высокую грудь, полыхали как закат.

Он издал низкий горловой звук, и на миг ему показалось, что он действительно стал чудовищем замка Кригэн, потому что у него не осталось ни одной мысли, ничего, кроме острой потребности овладеть ею. Его резкий хриплый крик вернул Мартису к реальности.