Обет обмана

Русский незнакомец привлек к себе столько внимания, и самое странное, что он, казалось, ничего не замечал. Или, может быть, его это беспокоило, как будто он не хотел быть в центре внимания, но он все равно был вынужден занять эту позицию.

Я лезу в карман и достаю платок, который он мне дал. Окей, я выбросила его в мусорное ведро, но потом вытащила. Не знаю почему. Наверное, это была пустая трата времени.

Пробегая пальцами в перчатке по инициалам, я задаюсь вопросом, сделала ли его жена это и спросит ли она его о платке. Хотя, похоже, он из тех, кто задает вопросы, а не наоборот.

Засовывая платок обратно в карман, я выталкиваю странного незнакомца из головы и делаю несколько поворотов, пока не оказываюсь в подземном гараже, который мы с Ларри часто посещаем.

Охранник храпит у входа, бормоча, о каком-то бейсболисте-идиоте. Чтобы проскользнуть мимо него, особых усилий не требуется. Теперь все, что мне нужно сделать, это уйти рано утром, пока он не проснется.

Гараж не большой и не шикарный, вмещает всего около сотни машин, и половина мест не занята. Только одна треть неоновых ламп работает, но даже если бы они все ослепили меня, это не имело бы значения. Я спала в местах и похуже, с более сильным освещением и более громкими звуками.

Ключ к безопасности — спать с одним открытым глазом. Не в буквальном смысле. Но в основном я сплю чутко, так что малейшее движение пробуждает меня.

Когда я сажусь на бетонный пол между двумя машинами и закрываю глаза, я хорошо слышу жужжание от наполовину разбитых фар и свист машин, проезжающих по улицам наверху. Я даже слышу бормотание охранника, хотя не могу разобрать его слов.

Если он остановится, я буду знать, что он проснулся, и мне нужно быть начеку. Он может вызвать полицию, а это последнее, чего я хочу в моей нынешней ситуации — да и вообще в любой ситуации.

Я стараюсь устроиться поудобнее в своей позе, хотя холод просачивается сквозь мои кости от стены позади меня и пола подо мной.

Я стараюсь не обращать внимания на урчание в животе и пульсирующую потребность напиться.

Я пытаюсь думать о том, что делать дальше, когда меня официально объявят в розыск.

Довольно скоро усталость берет свое, и я проваливаюсь в сон без сновидений.

Я не вижу снов. Никогда. После аварии мой разум словно превратился в чистый холст.

Бормотание прекращается, и охранник начинает говорить. Мои глаза распахиваются, и я смотрю на маленькое отверстие напротив меня, которое служит окном. Все еще ночь, и, судя по отсутствию гудящих машин, уже достаточно поздно, чтобы сюда не подъезжали другие машины.

И все же черная машина медленно въезжает в гараж. Здесь так тихо, что я бы не услышала его, если бы не была так настроена на шум внешнего мира.