Обещания и Гранаты

Мое тело совсем не предает меня; просто я бы хотела, чтобы оно было так.

Это, безусловно, облегчило бы все это.

Он сжимает мои пальцы в кулак, он возвращает руку к верхушке моих бедер, проводя ими по мягкой плоти. Мои бедра дергаются в такт движению, и он ухмыляется, раздувая ноздри.

— Так что? — насмехается он, приподнимая бровь, заставляя мои пальцы нежно кружиться вокруг клитора. У меня перехватывает дыхание, и он наклоняется так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Что еще ты знаешь обо мне, малышка?

Моя голова тяжелеет в этом положении, боль пронзает мышцы шеи; я позволяю ей откинуться назад, когда удовольствие, поющее в моих венах, усиливается, заставляя ноги дрожать.

— Тебе тридцать два, и у тебя день рождения на Хэллоуин. Тебе нравится читать стихи и мемуары, хотя ты совсем не пишешь. Ты получил медицинскую степень в Тафтсе и проходил ординатуру в университете Джона Хопкинса.

Он издает звук, но я не могу сказать, впечатлен он или ему скучно от моего пересказа его скудной страницы в Википедии. Помимо этого, на самом деле я не так уж много знаю о нем, за исключением того, что он представляет опасность, которой я никогда не могла противостоять.

— Ты знала, что перед тем, как ты встретила меня в моем кабинете внизу, я как раз закончил убивать человека? — шепчет Кэл, его горячее дыхание касается моего лица. Однако я едва могу сосредоточиться на его словах, слишком поглощенная ощущением того, как он направляет мои пальцы, создавая магию между моими бедрами. — Вот почему на моей одежде была кровь. Я знаю, что ты заметила; увидел вспышку страдания в твоих дразнящих глазах, а затем увидел, как твое беспокойство исчезло, когда ты решила, что тебя больше волнует удовлетворение твоих потребностей, чем то, что я делаю в свободное время.

Отпуская руку, скрученную за моей спиной, он кладет ладонь мне на плечо, толкая меня так, чтобы я оказалась на одном уровне с матрасом. Он все еще манипулирует моими пальцами, переключая движение на вращение против часовой стрелки, из-за чего я прикусываю губу, чтобы не закричать.

— Тебя никогда не волновало, что люди думают обо мне, не так ли? — спрашивает он. — Не заботили души, которые я украл, или жизни, оборванные моими голыми руками.

Я чувствую, как его пальцы скользят по шраму на моем бедре, затем возвращаются вверх, обводя мой вход. Кончик одного из них слегка пронзает меня, вызывая тихий вздох в моей груди.

Мой желудок сжимается, что-то дикое разрастается внутри меня, когда правда в его словах впитывается в кожу, усиливая мою погоню за наслаждением.

Меня не волнуют жизни, которые он оборвал. Это всегда было моей проблемой.

— Кто-то наблюдает за нами, — говорит он, вызывая у меня в голове красные флажки.