Обещания и Гранаты

Передозировка инсулина была бы самым простым и чистым способом — тем более, что он держит свой измеритель и шприцы в правом верхнем ящике стола незащищенными.

Хотя, я полагаю, большинство мужчин в нашем мире не стали бы тратить время на изучение методологии убийства; все хотят быстрых решений и оставленных тел, и им все равно, можно ли отследить их преступления, потому что они все равно финансируют местную полицию.

Все, о чем они заботятся, — это сохранение своей власти. Их предел.

А передозировка не приносит удовлетворения.

Не так, как разрезать чью-то грудную полость, сломать и вскрыть грудную клетку, разорвать бьющееся сердце, в то время как жизнь вытекает кровью из их глаз.

Есть что-то волшебное в том, чтобы держать чужую жизнь в своих руках. Своего рода симметрия, присущая природе, когда предоставляется возможность обречь зверей на ужасную судьбу или вместо этого исцелить.

Они полностью в твоей власти.

Сила, которую такие, как Рафаэль Риччи, даже представить себе не могут — вот почему у него есть я.

Наконец, проведя рукой по чисто выбритой челюсти, Раф снимает очки с носа и откидывается на спинку кожаного кресла, глядя на меня снизу вверх. Его темные глаза пусты, когда они изучают меня, не давая даже намека на то, что происходит за ними.

Перекинув одну ногу через колено, сжимаю сустав рукой в перчатке и жду. После почти двадцати лет совместной работы я уверен, что он понимает, что я не лихорадка, от которой можно вспотеть.

Если он хочет сидеть в тишине, пока один из нас не расколется, я подыграю.

На кону всего лишь жизнь его дочери.

Щелкнув пальцами, Раф жестом велит двум здоровенным охранникам в комнате удалиться, толстое золотое кольцо на его большом пальце поблескивает в верхнем освещении. Он лезет в ящик стола, вытаскивает графин с гербом Риччи и два хрустальных стакана.

Не говоря ни слова, он наливает алкоголь в стаканы, толкая один в мою сторону, прежде чем поднести свой ко рту и сделать щедрый глоток. Который немного капает на воротник его белой рубашки, но он, кажется, не замечает.

Я кладу свою ладонь, держа ее выше колена, но не пью.

Вздыхая, он приподнимает бровь.

— Невежливо отказываться от гостеприимства своего босса.

— Не тогда, когда мой босс знает, что я пришел сюда не ради

Допив остальное, он с грохотом ставит стакан обратно на деревянный стол, вытирая рот тыльной стороной рукава с манжетами.

— Зачем ты пришел сюда, Андерсон? До сих пор ты в самом деле

— Видео говорит само за себя, не так ли?

— Я вижу, как ты трахаешь мою старшую дочь в моем доме, хотя она

была помолвлена с кем-то с момента своего зачатия.

Моя кровь закипает при мысли о руках другого мужчины на ее мягкой, податливой плоти, его губах на ее губах, его ДНК там, где моя впервые осмелилась оказаться.