Объект 217

Всмотрелся в тщательно прорисованный дорожный участок, мысленно перенося на него только что полученную информацию. Повернулся к Соболю:

– Генеральный штаб сократил сроки строительства еще на два дня.

Удивляться или возмущаться не стал, попробовал соотнести это с военной целесообразностью:

– Скорее всего, что-то вот-вот прорвется на Курском выступе, и мы со своей «железкой» нужны позарез.

Улавливая благоприятный для себя момент, Соболь снова решился на просьбу, в которой уже неоднократно отказывалось:

– Отпустите на фронт, товарищ майор. Я больше вояка, чем оперативник. Вы же сами видите.

– Не вижу, – простодушно пожал плечами Врагов. – И повторяю для непонятливых: твоя война – находить и открывать двери в логово врага. Находить и открывать… Но не ногами или плечом, а головой. То есть подойти к ней, подумать и тихо, спокойно открыть… Но открывать пока нечего!

Лейтенант брал за это вину на себя и опустил голову. Будь на его месте более подготовленный для следственных действий человек, может, и вышли бы уже на след немецкой разведки. Потому тем более лучше отправить его на фронт!

Майор анализировал что-то свое.

– И нету, нету времени. Послезавтра запускается пробный поезд. Если все сложится удачно, следом пойдет эшелон с «катюшами»…

– А как же… – Лейтенант оглянулся на дверь, в которую совсем недавно вышли сначала потенциальные, а потом и явные диверсанты.

– Да, а мы не можем гарантировать безопасный проезд, – признал майор. – Пока не можем, – раздумчиво уточнил, принимая какое-то внутреннее решение. – К корреспондентам приклеиться и не отходить ни на шаг. Через два дня, если что – арестовываем всех, кто под рукой или хоть малейшим подозрением. Всех, а потом разберемся.

В дверях Соболь столкнулся с водителем. Проникший луч солнца осветил его оттопыренные уши, сделав розовыми, но даже их оттеняло сияющее лицо ефрейтора.

– Что? – поторопил Врагов, разрешая ефрейтору миновать преамбулу доклада о прибытии и выполнении задания.

– Детский дом был разбомблен немецкой артиллерией в начале июля прошлого года. Рядом с ним местным истребительным батальоном была оборудована огневая точка, так что шансов остаться целым у него не было. В городе линию обороны делали в том числе по окраинным улицам – 44 дзота, 14 отдельных огневых точек, надолбы…

– Дальше.

– Воспитанники разбрелись кто куда.

Василек до нашего прихода ночевал и подкармливался у дежурной по станции. Больше всего любил жареную картошку. Саму станцию за время оккупации со 2 июля по 5 февраля…"

"– То есть из города он не исчезал на длительное время?

– Никак нет. В железнодорожных мастерских тоже подтвердили, что он у них подрабатывал. И при немцах, и как мы пришли в конце января.

– Хорошо. Свободен. Отдыхай.