Об исполнении доложить

— Это конец твоей карьеры, господин майор фон Креслер».

— Григорий Данилович, он сознание потерял!

— А он… не умрет? Бледный, бледный!

— Не умрет. Уже формирую культю.

— Я бы… Наверное, не выдержал… Такую операцию и без анестезии.

— Три ему виски спиртом. Так… Хорошо.

— Дышит уже ровнее.

Николай Лаврентьевич вновь увидел Оксану. Вот она подошла и села рядом с ним. Сказала чужим голосом:

— Очнулся? Да, сердечко у тебя неважнецкое. Передохни.

«Скоро весна… Ты так умела радоваться первой лопнувшей почке, первому цветку вишни, — шептал мысленно Николай Лаврентьевич Оксане. — Ты даже звонила мне на работу: «Николка, вишня распустилась! Вишня». И я, отложив все дела, шел домой. Весна. Ты ее очень любила».

— Таня, таз с холодной водой и льдом.

— Марфа, стерильную салфетку на левую кисть.

— Да подожгите, черт побери, кто-нибудь спирт в миске, надо продезинфицировать инструменты.

— Николай Лаврентьевич, милый, отвернитесь. Смотрите только в окно. Думайте о чем-нибудь…

Контрразведка против контрразведки

К месту расстрела гитлеровцами было вывезено сорок девять приговоренных, к партизанам ушло тридцать один человек. Шестнадцать погибло в яростном рукопашном бою. Двое исчезли бесследно. Семерых недосчитались партизаны, принимавшие участие в освобождении. Среди погибших — Борис Евсеевич, который, несмотря на свое ранение, возглавлял отряд. В короткой информации, присланной на мое имя, этому событию было посвящено всего несколько слов: «Сраженный автоматной очередью, погиб подполковник Яковлев».

Сообщение в штаб армии пришло за двумя подписями: начальник штаба отряда Конев, начальник разведки Соловей.

Гибель боевых соратников всегда наводит на грустные размышления. Для меня Яковлев был не просто сотрудником, с которым проработал добрый десяток лет, он был моей надеждой. Чекист с отличной теоретической подготовкой, широким кругом знаний. С аналитическим складом ума. В совершенстве знал четыре иностранных языка.

Я поинтересовался у Истомина подробностями событий. Он обо всем знал лишь «с немецкой стороны», о смерти Яковлева не подозревал, так как партизаны и освобожденные унесли всех своих погибших. Истомин поставил меня в известность, что среди бежавших был Сомов. «За его поимку назначена премия в двенадцать тысяч марок».

Я радировал в партизанский отряд, просил выяснить детали побега. По моей просьбе Конев провел небольшое расследование и доложил, что в одной из машин среди приговоренных находились Сомов и какой-то Никитин. Именно Никитин и был инициатором побега: убедил людей в его необходимости и первым напал на ближайшего к нему конвойного. Но потом они с Сомовым куда-то исчезли. Их нет ни среди освобожденных, ни среди погибших.