Об исполнении доложить

Душили, били чем попало: ногами, кулаками, комьями смерзшейся земли. Они гибли под пулями, но уцелевших не останавливала смерть других, их вела в атаку ярость.

Никитин с Сомовым в это время все дальше уходили от опасного места. Николай Лаврентьевич едва тащился. Когда выбрались из балки, силы совсем покинули его.

— Не могу… Все… — он сел в снег и начал лихорадочно сгребать его в пригоршни, совать в рот.

— Поднимайтесь! — приказал Никитин.

— Поднимайтесь, слышите! — Никитин схватил Николая Лаврентьевича за грудки, с силой тряхнул. — Гитлеровцы быстро спохватятся, начнут прочесывать местность. Спасение в одном — уйти как можно дальше.

Обхватив правой рукой плечи Никитина, Сомов с трудом поднялся.

Часа через два вышли на дорогу, накатанную санями. Под ногами поскрипывал снег.

— Узнаете местность? — спросил Никитин.

— Кажется, за пригорком — шахтерский поселок Горовое.

— Есть у вас там свои?

— Когда-то были… Теперь не знаю.

— Зайдем в первую попавшуюся хату. Старые ваши квартиры-явки могут быть под наблюдением.

Но Сомов опять сел. И в этот раз уже никакая сила не могла поднять его.

— Все… Извините, Ярослав Игнатьевич… Видимо, такая моя судьба.

— Я не оставлю вас тут! Поднимайтесь! — Никитин вдруг хлестнул Николая Лаврентьевича по щеке. Еще раз, еще. — Поднимайтесь! Поднимайтесь!

Николай Лаврентьевич не обиделся. Только вдруг заныли перебитые и распухшие пальцы на руках, опалило огнем истерзанную спину. Он заплакал. Навзрыд. Взрослый мужчина, мужественно перенесший столько пыток, рыдал.

Никитин перекинул трофейный автомат за спину, заставил Сомова привстать и ловко взвалил себе на плечо. Поднатужился, крякнул, поднялся. Постоял, потом пошел вверх по косогору. За бугром действительно был поселок. Его домики — будто черные мазки по белому полю. Ни огонька. Кажется, здесь уже век никто не живет.

Никитин отыскал кучу кукурузных стеблей, раскидал верхний слой и положил Николая Лаврентьевича.

Неожиданно из тьмы появились люди. Их было много. Подходили и подходили. А может быть, так показалось отчаявшемуся Сомову. Все вооружены: винтовки, немецкие автоматы. «Автоматами немцы полицию не снабжают, — мелькнула у Николая Лаврентьевича догадка. — Да и одеты… Есть в русских шинелях».

— Кто такие? — спросил один из подошедших, держа автомат наготове.

— А вы кто? — вместо ответа спросил Никитин, тоже вскинувший автомат.

Один из подошедших с облегчением произнес:

— А-а, русские, свои.

Это было сигналом. Готовые к бою автоматы и винтовки опустились.

— Товарищи, откуда вы?

— Из-под расстрела бежали, — ответил Никитин.

— А мы тут партизаним. Бывшие окруженцы. Нас четырнадцать человек. Пытались за Миус пробиться — не получилось.