Об исполнении доложить

И дух от него смрадный, заживо гниет человек». На допросы их не вызывали, никого к ним не допускали. Еду заносил два раза в день и выносил параши сам Никон Феофанович.

Один из них, вне сомнения, Николай Лаврентьевич. А вот кто второй?

Вскоре Истомин сообщил Яковлеву, что гитлеровцы готовят расправу над всеми, кого им удалось взять в Светлово и в его округе.

Истомин знал доподлинно, где и когда будут расстреливать, ибо ему было приказано обеспечить «санитарную операцию» хорошим рвом. Для этого выделялся бульдозер.

И вот тогда у Яковлева родился план дерзкой операции: освободить обреченных. Время и место известно.

Воспользоваться внезапностью.

Замысел был, прямо скажем, рискованный. Но я дал на него «добро». Уже сам факт освобождения осужденных был важной политической акцией, он должен был сыграть мобилизующую роль и привести в ряды активных борцов новых людей. Уверенность, что в самый критический момент к тебе на помощь придут друзья — очень сильный аргумент для того, кто сражается в тылу врага. На фронте все-таки легче: там враг конкретен, ты знаешь, где он, чем вооружен. Для борьбы с ним есть пушки, танки, самолеты. А у партизана — множество врагов тайных и явных. Они могут нанести удар в самое неподходящее время, с самого неожиданного направления. И очень важна в такой ситуации вера в то, что ты сильнее их всех, что в любом случае победа останется за тобой.

Сомов воспринимал происходящее, как бред, и приказы, требовавшие от него чисто физических действий: «Встань! Иди! Залезай!» — выполнял автоматически.

Вот так он очутился в крытой машине, в которой уже были люди.

Когда машина тронулась с места и ее начало покачивать, подбрасывать на неровностях дороги, кто-то, сидевший в самом углу, сказал:

— Товарищи!- Нас везут на расстрел. Давайте хоть как-то отомстим за свою смерть, попробуем хоть кого-то из них задушить. Выйдем из машины, бросайтесь на конвойных. Умирать надо так, чтобы враги и мертвых боялись.

Ему возразили с опаской:

— А может, просто перевозят на иное место? Нападем на часовых — на месте всех постреляют.

— Каждый из нас прошел через пытки. А теперь собрали всех вместе и везут на расстрел… Надо попытаться обезоружить конвойных!

Это прозвучало приказом.

Сомов в темноте не мог разглядеть говорившего, но ему показалось, что он хорошо знает этот мягкий баритон.

— Кто вы? — спросил он.

Человек явно колебался. Наконец уклончиво ответил:

— Они меня считают руководителем подполья Сомовым.

Николай Лаврентьевич подтвердил:

— Да, вы не Сомов. Но кто?

Человек, которого немцы принимали за руководителя подполья, подполз к Сомову. Ощупал его в темноте.

— Николай Лаврентьевич! — И удивление, и обида в этом выкрике. — Вы! А я — Никитин. Помните? Ярослав Игнатьевич.